Звезда полковника Грома

Давление поднимется, - стараюсь успокоить мать, хотя на самом деле мне хочется сказать ей правду: и про любовь к алкоголю, и про квартиру, пропитую, и про отца, который спас нас обеих в ураган.

Еще некоторое время слушаю ее стенания молча, думая о своем. Вернее о том, что мне нужно за выходные успеть поднять ее на ноги, разобрать бардак в квартире и приготовить поесть на неделю.

Вздыхаю, мысленно распределяя сумму, что накопила на карте.

- Мил, ладно, черт с ним, с телефоном. Ты мне лучше сапоги купи, - выдергивает меня из мыслей мама.

- Мы же тебе красные кожанные на каблуке покупали прошлой зимой, когда мне на стройке премию дали, и еще пуховичок к ним, - говорю и понимаю, что в прихожей не видела ни того, ни другого. - Продала что-ли?

- Да. Пришлось, - мать начинает хныкать, как ребенок. - А что мне было делать, если ты денег не высылала несколько месяцев.

- Мам, я же объяснила: болела сильно ангиной, а потом пневмонией. Не работала и денег не было, - повторяю то, что уже раз десять говорила.

- Ага, давай, ври матери. Болела она. Вон какие щеки наела на харчах хахальских, - мать снова переходит на речитатив с подвыванием.

- Ты давно стихи не писала, - не спрашиваю, а констатирую факт, потому что все тетради и блокноты, которые я привезла, лежат нетронутые.

- Да. Не пишется в последнее время. Муз бросил меня, как и все ухажеры. Ты смотри, Люда, просто так никому не отдавай тело свое. Ищи мужика богатого, чтобы не только имел тебя, но и содержал, - мать снова начинает некрасиво куксить одутловатое лицо.

- Хорошо, мама. Я пошла в аптеку и зайду за сапогами. Сделаю фотографии. Обсудим с тобой те, что понравятся.

- Мил, ты мне сразу купи. Такие, что я называю “пенсионками”. Войлочные, как валенки. Возьми пошире и размера на полтора побольше. А то у меня от болезни ноги сильно отекают.

В подтверждение своих слов, мать вытаскивает из-под одеяла ногу. От увиденного у меня перехватывает дыхание. Понимаю, что это может кончиться совсем плохо.

- Надо врача пригласить, мам. Жаль сегодня суббота, но я придумаю что-нибудь. Пока куплю в аптеке то, чем можно эти язвы обработать, - последнюю фразу, договариваю уже в прихожей.

По дороге забегаю к бабе Нюре. Рассказываю ей про ноги матери, спрашиваю, что делать и где врача найти.

- Ой, Милочка, плохо это. Вот ты уедешь, так к ней опять алкашня набежит. Чего сейчас в квартире тихо? Да, потому что пропили все, что могли. С врачом помогу, - качает головой и цокает баба Нюра. - Есть у меня одна пенсионерка. Только ей придется заплатить.

Отвечаю, что деньги есть, можно приглашать.

- Да, Людмилка, при такой мамаше лучше сиротой быть, - снова сетует соседка.

- Что есть, с тем и придется жить, бабуль. Я же не могу мать свою бросить. Какая никакая, а все же мама, - говорю, тяжело вздыхая.