100 великих узников

В столице поднялась тревога, и на созванном совещании решено было отправить узников в Соловецкий монастырь, причем крошку Иоанна везти отдельно.

Когда Корф отдаст вам (Миллеру. — Ред.)младенца четырехлетнего, то оного посадить в коляску и самому с ним сесть и одного служителя своего или солдата иметь в коляске для бережения и содержания оного; именем его называть Григорий… а что вы имеете с собою какого-то младенца, того никому не объявлять, иметь всегда коляску запертую."

"В августе всю семью повезли к Белому морю, но осенью невозможно было добраться до Соловков.

Барон Корф стал уверять императрицу, что с островов легко бежать, так как летом туда заходят шведские суда. М. В. Ломоносов посоветовал отправить Иоанна Антоновича в Холмогоры, где у него было много друзей, с помощью которых он надеялся улучшить положение ссыльного ребенка. Елизавета Петровна согласилась, и сердобольный барон Корф сам повез Иоанна Антоновича в Холмогоры, позаботившись, чтобы ребенка тепло одели и захватили большой запас провизии. Вместе со своим питомцем ехала и верная Юлиана Менгден, заменившая ему мать. Принца Антона и Анну Леопольдовну отправили через два дня в сопровождении майора Миллера.

В Холмогорах никто не знал, что к ним везут юного императора; знали только, что к ним едет какой-то знатный вельможа с сыном. По личному распоряжению императрицы нужно скрыть сына одного высокопоставленного лица, так как мать несколько раз пыталась извести своего ребенка, поэтому мальчик на время останется в архиерейском доме на попечении игумена. Кроме того, приказано было приготовить келью, окна которой выходили бы на скотный двор, — для ""двух сущеглупых, кои там будут иметь пребывание до кончины"".

В Холмогорах пленникам жилось несравненно лучше благодаря заботам Корфа. Иоанн Антонович ни в чем не нуждался, рядом с ним находилась верная фрейлина, пища была отличной, у ребенка даже появились игрушки… Часовые дежурили у наружной двери и около окон, но в комнаты царственного узника входить не смели. Принцу Антону и Анне Леопольдовне после ужасов Раненбурга жизнь в Холмогорах казалась настолько прекрасной, что они даже не вспоминали об Иоанне. Правда, на то были и другие причины.

Принц после раненбургского ""лечения"" стал равнодушен почти ко всему, что заставляло действовать, часто бредил о своих дворянах в Брауншвейге и т. д. Анна Леопольдовна со дня на день ждала ребенка, страдала духовно и физически и целыми днями плакала о невозвратном прошлом.

Иоанн рос, развивался физически, но перенесенные потрясения наложили на него неизгладимый отпечаток. Воспитанием и духовным развитием мальчика никто не занимался, родных он не видел и почти забыл об их существовании.