100 великих узников

Все они съезжались на Сахалин для получения денег на воспитание и образование собственных детей, для увеличения размеров своей будущей пенсии, часто — из-за провинностей на прежней службе, но в основном по общей непригодности к какому-либо делу вообще. При скуке, царившей среди людей, души которых ничем не были заняты; при близости к власти, милующей при многих упущениях в службе, и при знании всей ""подноготной"" друг друга, среди чиновников постоянно царили дрязги и интриги. Летом, хоть и не часто, можно было получать почту. Но наступал октябрь, отходил от острова последний пароход, и все новости на Сахалине исчерпывались телеграммами, поступавшими на телеграф Александровского поста.

Тюрьма, построенная здесь в середине 1880-х годов, состояла из двух тюремных зданий: тюрьма для испытуемых (кандальная) была огорожена частоколом, вторая — для уже исправляющихся преступников — не огорожена. Обе были построены по барачной системе: каждая состояла из центрального коридора с камерами по обеим сторонам его, и иногда и из бокового коридора и камер, отходящих от него.

Возводились тюрьмы из сырого леса, фундамента не имели, были плохо проконопачены, поставлены на влажной почве, и потому сырость и холод в них были обыкновенным явлением.

Всю их обстановку составляли сплошные нары, вентиляции в камерах (кроме небольшой форточки) не было никакой, поэтому воздух в них стоял постоянно зловонный. Из-за плохого устройства печей дым и копоть еще больше отравляли его. Почти все камеры были переполнены, а во время прибытия новых партий арестанты десятками спали на грязном полу.

Питание заключенных и одежда их были плохими, к тому же господствовал полный произвол со стороны начальства всех чинов и рангов.

Один врач, прослуживший на Сахалине шесть лет, писал потом:

Сахалинская каторга представляет лабораторию, где производят больных и медленно, но верно приводят к преждевременной смерти посредством низведения жизненных сил живого организма до минимума и искусственно создают людей, неспособных к труду и к самой жизни.

В первые годы ссылки каторжане ходили в разряде ""испытуемых"": все они были закованы в кандалы и использовали их на самых тяжелых работах — в каменноугольных копях, на заготовке и вывозке дров и т.

 д. Кандальную тюрьму нельзя было напугать, потому что нечем. Большинство ее обитателей — вечные каторжники; некоторым из них, чтобы отбыть срок, надо было прожить несколько жизней. Такие прошли всю каторжную выучку, палки считали сотнями, а розги — тысячами, поэтому новое преступление или побег уже не могли внести нового ужаса в их жизнь. В сущности же, обитатели кандальной тюрьмы и исправляющиеся отличались друг от друга только сроком приговора, а во всем остальном находились в одинаковых условиях.