140 ударов в минуту

Я впиваюсь в наволочку зубами и бессильно рычу в неё, давая выход эмоциям. Мне физически больно. Ломит рёбра и стянуты все мышцы живота. Давит в груди, и сердце бьётся так быстро, в знакомом ритме. Ловлю его, считаю. Чёртовы сто сорок ударов, ставшие символом наших отношений, словно привет от Саркиса.

Выставляю будильник на семь утра и позволяю себе отключиться. Мне нужны силы. Много, много сил.

Просыпаюсь раньше, почувствовав тепло под боком. Всего на несколько секунд мне кажется, что случившееся — мой самый жуткий кошмар. Оглядываюсь. Ани свернулась комочком рядом со мной.

Она так к Саркису прибегала, пока я не перебралась в его постель.

Звонит будильник. Быстро выключаю. Пусть поспит, пока я принимаю душ. Холодный, бодрящий. Делаю кофе покрепче. Думаю, что ребёнка надо чем-то покормить.

— Я не буду, — ко мне на кухню выходит Анаит. Убираю яйца обратно в холодильник.

Она проходит к чайнику. Наливает себе воды и залпом выпивает почти весь стакан.

— Мы едем к Кису?

— Обязательно. Собирайся.

Нам хватает пятнадцати минут, чтобы переодеться, заплестись и выйти из дома. Такси вызываю с улицы. Хочется подышать свежим воздухом.

Садимся в машину и едем к моим родителям.

Встречает нас мама.

— Детка, как это ужасно, — обнимает меня. — Почему ты не позвонила?

— Не до звонков было, мам. Отец дома? Мне надо с ним поговорить.

— Дома, конечно. Мы к тебе собирались. Сурен нам всё рассказал. У меня нет слов. Бедный мальчик. Он же не сможет ходить.

— Сможет! — злюсь на неё.

«Можно не говорить так при Анаит?!»

Боже! Я раньше не замечала инфантилизма в своей матери. Я такая же?

Увожу Ани в свою бывшую комнату. Занимаю её просмотром видео с уроками по скрипке.

Понимаю, что ничего не усвоит, но лучше так, чем просто сидеть и ждать.

Иду к отцу, прокручивая в голове предстоящий разговор. Главное, быть как можно увереннее.

Вхожу без стука. Папа тут же поднимается. Во взгляде беспокойство и сочувствие. Не помогает. Только хуже становится. Превращаясь в маленькую девочку, утыкаюсь носом ему в рубашку и плачу. Он гладит по волосам и спине, нашёптывая добрые слова.

С ним всегда немножко теплее, чем с мамой. И я искренне надеюсь, что сейчас он меня поймёт.

— Мне нужна твоя помощь, — подняв голову, смотрю ему в глаза заплаканным взглядом.

— Пап, можно мне денег вместо музыкальной школы? Только не через год, а сейчас. И мне документы на машину нужны. Они ведь у тебя?

— Стеф, — папа морщит лоб и хмурит брови. — Сурен звонил. Сказал, что все расходы по лечению сына возьмёт на себя.

— Нет. Я уже отказалась. Нам не нужны его деньги!

— Не говори ерунды, детка. Он как отец имеет право…

— Он не отец, — перебиваю я. — Ты тоже рискуешь оказаться на этой скамье, если откажешься мне помочь.