140 ударов в минуту

Проводит костяшками пальцев по моей щеке. Убирает за ухо волосы.

— Я буду первым? — подушечкой большого пальца касается моих губ.

— Ещё чего, — поднимаю подбородок выше.

— А я тебе не верю, жена, — смакует он мой новый статус. — Не бойся, — его лицо становится ближе. — Это же не первый секс. Больно не будет.

— Да я…

— Шшш, — он прикладывает палец к моим губам и делает ещё один крохотный шаг, прижимая меня к себе.

Убирает руку, и моих губ касаются его тёплые губы. Сар бережно обнимает их по очереди и откровенно втягивает в рот, едва касаясь кончиком языка.

Мои мурашки в восторге, а живот поджимается до боли в мышцах. Пальцы впиваются в его крепкие плечи. Гад даже не морщится, продолжая плавно раздвигать мои губы языком.

Всё тело покалывает. По венам струится жар вместе с неловкостью. Щёки горят. Да что там щёки! Я точно превращусь сейчас в горку стыдливого пепла. Мне начинает казаться, что я и правда до него ни разу не целовалась.

Сар выдыхает мне в рот, и я понимаю, что отвечаю на его прикосновения. Кончик моего языка касается его. В меня будто врезается разряд электрического тока.

— Стой, — отклоняю голову.

Его губы блестят от моей помады. На моих, наверное, ничего не осталось. Фоном раздаются аплодисменты и поздравления от родителей.

— Вот и всё. А ты боялась, — довольно скалится он. — Приятно быть первым, — дразнит гад.

— Это была необходимость. Не надейся на повторение, — позволяю ему взять себя за руку и развернуть нас ко всем присутствующим.

— Мне понравилось, — подмигивает он.

— А мне….

— Тебе тоже, жена, — перебивает Сар. — Ты мне ответила."

"Нашу тихую перепалку прерывают родители. Персональные поздравления, обнимашки.

Моя мама заботливо достаёт салфетки и вытирает помаду с губ Саркиса. Он бросает на меня несчастный взгляд, надеясь на то, что я спасу его от тёщи. А вот и нет. Пусть сам разбирается.

И не первый раз я целовалась!

Ужасно хочется ещё пофыркать на него от возмущения. Но мы улыбаемся, как те пингвины из знаменитого мультика.

Выходим на улицу. Рассаживаемся по машинам. Их, к слову, теперь три, чтобы мы с мужем могли ехать отдельно от родителей.

Дальше у нас по плану фотосессия в одном из красивейших городских парков.

Саркис облизывается как обожравшийся кошак и довольно посмеивается, глядя на мои возмущённо-порозовевшие щёки.

— Ничего. Всё было не так ужасно. Не смущайся, — выдаёт он, коварно щурясь, — постепенно научишься. Родители же не отстанут.

— Я не буду больше с тобой целоваться.

— Посмотрим, — самодовольно ржёт он.

Жадно допивает остатки воды из бутылки. Сминает её в комок и бросает на сиденье. Отворачиваемся каждый к своему окну. Моей руки касаются кончики его пальцев. Дёрнувшись, резко поворачиваю голову.