А может, я умею?

Георгий видел человека, измученного предательством, чувством вины, ощущением собственной неполноценности. К сожалению, нельзя вернуться назад и исправить ту дичайшую несправедливость, что случилась с Ирой. Но день завтрашний — в нашей власти.

Не бойся, Иришка. Я не могу изменить прошлое. Этого никто не может. Но я умею чинить сломанных кукол. Я это точно знаю.

***— Ираида Павловна, как же я рада вас видеть!"

"— Здравствуйте, Лю… ся, — неожиданно закончила фразу Ирина. Ее растерянность была вызвана не в последнюю очередь наличием в холле отца малыша. В этот раз — настоящего. Ирина и в самом деле видела его несколько раз в «Синей звезде» — мельком. Вблизи он производил еще более внушительное впечатление. Высоченный, широкий в плечах и груди, с большими ладонями, обильно припорошенными сединой висками и умными проницательными глазами. Пожалуй, только глаза и роднили братьев. А в остальном…

— А вы с Георгием совсем не похожи….

Ирина сказала это — и покраснела, как девочка. Господи, она же врач, приехала к болеющему ребенку, а ведет себя, как школьница!

— Характер у нас одинаковый — так люди говорят, — низким голосом отозвался старший брат Георгия и улыбнулся. Ира была готова поклясться, что этот человек не улыбается никогда — его лицо для этого просто не приспособлено. Но у него оказалась невероятно обаятельная и красивая улыбка. Вот еще что у братьев общее.

Ирина лишь неловко кивнула, а Людмила стала спешно выпроваживать мужа — торопливо целуя в щеку и что-то ему на ухо напутствуя. В это время подал голос малыш, и обе женщины стали спешно подниматься на второй этаж.

— Ну, как вы сегодня?

— Небо и земля. Прямо значительно лучше!

— Прекрасно. Сейчас посмотрим. Послушаем.

***Все необходимые действия проведены. Малыш и в самом деле выглядит значительно лучше, и дыхание почти без хрипов, и температуры не было. Просто замечательно.

Надо собираться и уезжать. Но Ира отчего-то тянет время. Не нарочно. Она просто охотно поддерживает разговор с Людмилой, отвечает на ее вопросы, сама спрашивает. И это — вместо того, чтобы вежливо попрощаться и уйти. Ссылаясь на то, что ее ждут другие пациенты. Ведь это правда. И все необходимое они с Людмилой уже обговорили. Но Ирина снова медлит.

Ира, наконец, взяла себя в руки. И свою сумку с инвентарем заодно. Но тут почувствовала, как ее локтя коснулись пальцы.

— Ираида Павловна…

— Да? — она обернулась.

— Ираида Павловна… Ирина… Ира! — Ирина даже вздрогнула — и от неожиданности обращения, и от тона Людмилы — очень напряженного. — Ира, не отворачивайся от Гоши!

И тут же, словно ожидая и дождавшись этих слов, заныло-заболело — то ли слева, то ли справа, то ли в горле, то ли в сердце.