Акула

– Не можешь пользоваться компьютером – печатай на машинке! Я пятнадцать лет на ней печатал…

Воробьев помолчал, припоминая что-то не менее важное, чем требования по оформлению деловых бумаг, и, вспомнив, закрыл совещание:

– Волгину нужно обязательно подобрать напарника. Хотя бы на время. Вы что, Анатолий Васильевич, не можете найти одного, пусть самого завалящего, оперативника?

– Найдем, – ответил Катышев, – одного – найдем.

«Да что они все, с ума посходили?» – думал Волгин, глядя мимо собеседницы в окно.

Женщина, которая звонила в 13-е отделение с сообщением об исчезновении мужа, наконец-то добралась до милиции. Сомнения исчезли после пяти минут разговора: вчерашний пострадавший деиствительно ее супруг.

– Вы меня не слушаете? – насторожилась она.

– Слушаю очень внимательно. Вы только что сказали, что на контрольный пакет акций вашей фирмы претендует некая криминальная структура, что борьба за передел собственности в самом разгаре и что убийство вашего мужа – это своего рода предупреждение со стороны бандитов. Я вас правильно понял?

– Да, – веско сказала госпожа Бондарева.

– Извините, – в разговор вклинился Дима Кузенков, вернувшийся в кабинет из дежурной части. – Серега, можно тебя на минуту?

Они вышли в коридор.

– Пришла телефонограмма из «трешки». Бондарев умер…

4. Поездка за город

До колхоза «Советский» добрались достаточно быстро – сперва по шоссе, потом несколько километров по укатанной грунтовке, на которой машину трясло куда меньше, чем на асфальте федеральной трассы. Дома центральной усадьбы появились как-то неожиданно. Только что по обе стороны дороги тянулся скучный, однообразный лес, мелькнуло озеро, на которое Акулов засмотрелся, разграбленные корпуса молочной фермы, испохабленная надписями автобусная остановка – и вдруг машина оказалась на улице поселка, где под слоем песка угадывались остатки гудрона.

Некогда колхоз считался богатым, но в последние годы, как водится, захирел. Дома стояли заколоченными, на огородах – ни души, молчали собаки, и только вдалеке, на уходящем за горизонт поле, тарахтел одинокий трактор да кружилась над перелеском стая ворон.

– Печальное зрелище, – вздохнул Акулов. – А ведь когда-то, в школе, нас сюда гоняли морковь убирать.

Дом Кости Сидорова Андрей узнал сразу, по описанию. Смотрелся он не более презентабельно, чем соседние строения, но был, по крайней мере,обжитым.

– Тормози. И подожди меня, пожалуйста, в машине. Может, нам тут совсем и не рады.

– Ты что, Андрей? Какая мать прогонит человека, который пришел от ее сына, из тюрьмы?

Акулов промолчал.

Дом был открыт, и Андрей пошел по дорожке от калитки к крыльцу, опасливо поглядывая на собачью будку, но обошлось, никто его не облаял и не покусал.