Анестезия

– Жаль. А как вас тогда встретить можно будет потом?

– Когда потом?

– Ну… завтра, например.

Настя усмехнулась. Надо же, какой… стеснительный. Совсем не как тот, кто не шёл у неё из головы. Мысли о Саше неожиданно разозлили, потому Настя спросила у Виталия:

– А что, мобильники уже отменили?

– В каком смысле? – не понял тот.

– Ну, раньше парни у девушек номера телефонов спрашивали. Сейчас что-то поменялось?

На лице Виталия появилось растерянное выражение, и Насте стало неудобно. Но потом он улыбнулся всё так же широко и открыто, и проговорил:

– Я как-то об этом не подумал. Может на «ты»?

– Давай, – кивнула Настя. – И если не передумал, можешь записать мой номер.

– Не передумал, конечно. – Он достал из кармана джинсов телефон, и когда Настя продиктовала ему десять цифр, записал её данные и кивнул. – Тогда я завтра тебе позвоню, идёт?

– Идёт. А сейчас мне домой пора. Спасибо, что проводил.

Она почти бегом устремилась к своему дому, испытывая совершенно дурацкое чувство вины. Перед Сашей. Как будто что-то была ему должна и вот теперь сделала ошибку. Настя мысленно отмахнулась от этих глупых ощущений, но когда доставала ключи, чтобы войти в подъезд, застыла на месте, потому что до неё донёсся голос, который мог принадлежать только одному мужчине – Зубареву:

– На-а-асть… а я к тебе приехал. Рада?

Она обернулась и посмотрела на Сашу. Кажется, он был пьян. Стоял, чуть покачиваясь и улыбаясь совершенно по-дурацки. Что вообще забыл возле её дома? Это было загадкой.

– Рада, – кивнула Настя. – Только зачем?

– Соскучился. А ты?

Зубарев шагнул к ней, и она инстинктивно отступила.

– Саш… мы же с тобой всё обсудили.

– А если меня не устраивает это самое «обсудили»?

Приблизившись, Зубарев поднял руку и убрал прядку волос с её щеки. Провёл пальцами по коже, и Настя выдохнула – рвано и коротко. То, что делал с ней Саша одним своим прикосновением, сводило с ума.

– Почему не устраивает?

– Потому что я по тебе соскучился, безумно.

Как случилось, что через мгновение они уже жадно целовались, Настя так и не поняла. И почему не получалось отстранить Зубарева от себя, она не осознавала тоже. Напротив – вцеплялась в его плечи, прижимала Сашу к себе. Дышала этими прикосновениями, и больше ей ничего было не нужно.

– Стой… подожди…

Этот выдох стал слабым подобием отрезвления, которое, впрочем, было тут же сметено новой волной пульсирующей в венах страсти. А Настя… Настя была просто восемнадцатилетней девчонкой, у которой мир из-под ног уходил от первой настоящей влюблённости. И сейчас, в эти мгновения, таким правильным казалось просто отпустить себя, поддаваясь своим чувствам и желаниям.

Они оказались в пустой квартире через десять минут. Срывали друг с друга одежду, как ненормальные.