Белоснежка и босс Громов

Меня трусило, когда я провожала его в клинику, потом сидела в приемном покое в ожидании новостей, потом в кабинете врача, когда он рассказывал о многочасовой операции и достигнутых результатах, потом, когда отказали пустить в реанимацию к Андрею.

— Он еще под наркозом и состояние может измениться в любой момент. Мы не имеем права рисковать.

Дома я обнимала подушку и смотрела на телефон. Для меня было счастьем, что он не зазвонил. Значит, критической ситуации удалось избежать.

И начались самые тяжелые дни без Андрея. Когда я просиживала в приемном покое, чтобы быть максимально близко к нему.

Мое пренебрежение от него не прошло, и в тот единственный раз, когда он появился, чтобы попросить прощение за свое скотское поведение, я попросила его не приходить. Он больше и не пытался.

На четвертый день Андрея перевели в палату, и я с облегчением поселилась там. Теперь даже не пыталась вернуться домой, чтобы наматывать там круги.

Его побрили на лысо.

— Он под медикаментами, большую часть времени спит. Физическое состояние поддерживаем медикаментами, — врач показал на капельницы и тянущиеся от них трубки с питательными растворами. — На пятый день будем выводить его из этого состояния, но… Возможно, ему понадобятся длительные физиопроцедуры для полного восстановления.

— В смысле? — сердце рухнуло вниз. — Что вы имеете в виду?

— Только то, что любое вмешательство в работу головного мозга может иметь последствия.

— Нет… Подождите, нет. Он не стал бы так рисковать! Вы не предупредили его?

— Все документы подписаны. Хотите ознакомиться?

— Хочу!

Врач пошел мне на встречу, принес папку с документами в палату, потому что оставить Громова было выше моих сил. Я читала все предостережения и ужасалась, на какой риск пошел Андрей, ради того, чтобы стать здоровым, полноценным, как он говорил.

— Он может не вспомнить меня?

— Потеря памяти довольно часто встречающееся явление.

— Может потерять элементарные навыки жизнеобеспечения? — повторяла я самые страшные пункты из договора.

— К сожалению, да. Ваш муж может остаться инвалидом, и на это счет он дал нотариально заверенные распоряжения.

Я горько усмехнулась, в этом весь Громов, приказывать и распоряжаться, плевав на мнение других.

— Тогда почему?..

— Что? — не понял врач вопроса, заданного себе самой.

— Почему он женился на мне до операции, если не был уверен, что все будет хорошо? — закончила я.

— Чтобы оставить тебе все свое состояние, — раздался голос Гоши от двери.