Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Когда я спросила, для кого предназначена эта вазочка, папа пожал плечами, и тогда я приперла его к стенке: “Ну неужели ты думаешь, что твои просители, сидящие в колотуне в приемной, будут жевать эти бананы?” Так фрукты стали отправляться ко мне."

"Потрясало искусство кремлевских мастеров-кондитеров. По праздникам мама заказывала внукам на особой кухне 60–100 штук пирожных “Малютка” на один кус каждое. В продолговатой белой, вручную склеенной коробке, перевязанной крест-накрест импортной веревочкой со свинцовой печатью на главном узле, покоились прямо-таки произведения искусства.

Крошечные эклеры-лебеди с выгнутыми тонкими шеями и даже глазками и клювиками; миниатюрные, чуть не с пятак, корзиночки, в которых разноцветный калейдоскоп фруктов был залит желе. Сейчас я уже и забыла все эти чудеса, но было их не менее десяти видов, изысканно-вкусных и красивых по форме и изумительных по окраске. Например, эффект зеленой травы вокруг ножки грибочка создавался с помощью тертых шоколада и фисташек. Пекли на особой кремлевской кухне и маленькие медовые пряники, мягкие и крохкие одновременно, с подлинным ароматом и привкусом меда, политые хрустящей (оказывается, она должна хрустеть!) глазурью; миндальное печенье размером с тогдашний юбилейный рубль; делали изумительный пирог “Черносмородиновый” – это был круглый красавец на шесть, двенадцать или двадцать четыре персоны из очень тонко раскатанного, жирного, хрустящего теста, с начинкой из домашнего варенья, смешанного с грецкими орехами, накрытый, как и положено домашнему пирогу, ромбовидной сеткой из тонких скаток теста и посыпанный фисташками.

На Пасху можно было заказать преотличнейший кулич, самый настоящий, это при том, что однажды в Пасху меня засекли в Елоховской церкви и устроили целый скандал.

Лавочка чудесДо сих пор с благодарностью и восхищением вспоминаю всех тех умельцев. Ведь в историю входят только имена “хозяев”, умельцы в нее не попадают, но это о них писали Гоголь в “Мертвых душах” и Лесков в “Левше”.

Изумительные мастерицы работали и в ателье. Могли повторить моднейший фасон из журнала, любую строчку. Правда, нигде больше в Союзе не было таких тканей и такой фурнитуры. Я часто чинила в том ателье старые вещи, надставляла детские.

Работа всегда выполнялась безукоризненно и быстро, если не поступало срочного заказа от более важной персоны.

Тут я должна остановиться. За более чем десятилетнее время пребывания в этом странном, райском зазеркалье, в этом мире оживших грез я заметила, что тут нет никакой демократии. На первом месте по важности стоял Генеральный секретарь и вся его семья, включая двоюродную и т. д. родню. Затем шли члены Политбюро с челядью, дальше – кандидаты в члены, а уж потом – секретари ЦК КПСС, их жены и дети.