Хозяйка собственного поместья

Откуда-то из недр рабочего стола извлекла ветошь — решето сплошное, которое когда-то, кажется, было простыней. Ничего, пыль протереть пойдет.

— Спасибо, — сказала я.

Экономка глянула на меня изумленно. Я не стала дожидаться, пока она вернется к работе, вышла из кухни. Поколебалась пару минут, идти ли к Виктору просить чая, потом решила, что Дуня простит, если я отложу выяснение причин, по которым барин держит чай и кофе у себя в сундуке.

Мимо меня быстрым шагом прошел дворецкий, заглянул на кухню.

— Когда накрывать начинать? — спросил он.

— Вот сейчас Катька селедку дочистит, потом порежем все да…

Дослушивать я не стала.

Оказывается, у меня еще полно времени!

Пока Дуня ела, я ополоснула горячей водой тазы, вымыла посуду из спальни. Нашла чепец, прикрыть волосы на время уборки — мытье той косищи, что мне досталась, в тазике каждый раз превращалось в целое событие, — и фартук.

— Давайте, барыня, я пыль протру и окна, — сказала Дуня, дожевав.

— А толку? Со всех этих тряпок, — я тряхнула штору, и солнце заплясало в поднявшейся пыли, — снова насыплется. Надо снять и вычистить.

— Высоко, — задрала голову Дуня.

Да уж, потолки тут метра три с половиной, если не больше. Ни со стула, ни с кровати не дотянуться. Пришлось нам вдвоем с Дуней затаскивать в спальню сундук, ставить его на бок, а потом водружать сверху стул. Только тогда я смогла добраться до верха балдахина, который крепился на металлический обруч, подвешенный к потолку на манер люстры.

— Осторожней, Настасья Пална, — охнула Дуня, когда я встала на цыпочки, чтобы отцепить тканевую петлю с крючка на обруче. — Давайте лучше я.

— Нет, ты не дотянешься.

Уж на что я в этом теле миниатюрна, Дуня еще ниже, видимо, сказывалось плохое питание в детстве.

Хотя пока она жила в моем доме, девушка заметно поправилась, «кровь с молоком стала», как говаривала Марья. Может, еще и подрастет немного, совсем молодая же, но сейчас она мне ничем не поможет. И, пожалуй, не стоит ей топтаться внизу и причитать, раздражая меня. К какому бы делу ее пристроить?

— Дуня, сходи в конюшню, узнай, как там Петю устроили и покормили ли. Если нет, немедленно мне скажи. Если все хорошо, найди прачечную и место, где одежду можно развесить проветрить, как я раньше просила.

А я как раз с этим барахлом разберусь, и, если обедать не позовут, вместе на улице вытрясем. А, и форточку открой перед тем, как уйдешь.

— Как скажете, Настасья Пална.

Дверь открылась и закрылась без скрипа, и сквозняка я на своей верхотуре не ощутила.

То вставая на цыпочки, то опускаясь отдохнуть, я сражалась с крючками. Балдахин оказался не сплошным, а из шести полос ткани, каждая шириной чуть больше метра, присборенных по верху. С одной стороны — так даже лучше, легче будет выхлопать.