Хозяйка собственного поместья

Следом еще одну: в последний раз я ела за столом со скатертью на юбилее мужа подруги, в ресторане.

— Что-то не так? — спросил муж.

Да все!

Как я и предполагала утром, стулья были поставлены так, что нас двоих разделяло все пространство стола, покрытого белоснежной — аж глазам больно — скатертью. Посреди этой белизны ярким пятном выделялась хрустальная широкая ваза, наполненная яблоками, апельсинами и лимонами. Венчал горку фруктов гранат, натюрморт дополняла яркая россыпь вишен. Вишен! Мне даже глаза захотелось протереть, а потом, нарушив все правила приличия, цапнуть ягоду, убедиться, что она не бутафорская.

По обе стороны от вазы высились двухъярусные тарелки с аккуратно разложенными… кажется, конфетами ручной работы — хотя здесь все было ручной работы. И все это великолепие обрамлял хоровод стеклянных креманок с разноцветными вареньями. Изумрудно-зеленое крыжовенно, ярко-оранжевое абрикосовое, аккуратные желтые кубики, напомнившие мне когда-то модное варенье из кабачков, красная клубника, темно-багровая вишня и нежный бежевый яблочного варенья — все это украшало стол не хуже цветов.

«Обед будет простым», как же!

— Ах да, — по-своему истолковал мое замешательство Виктор. — Алексей, переставь стул для барыни. Не хочу перекрикиваться с женой через весь стол.

Дворецкий, явно изумленный, перенес с одного конца стул, поставив его справа от другого, следом переставил тарелку, покрытую салфеткой, и приборы. Я мысленно поежилась, глядя на разномастные ложки, ложечки и вилки. Ладно, метод обезьянки еще никого не подводил, как и правило пользоваться приборами от крайних переходя к тем, что ближе к тарелке.

Виктор отодвинул стул, помог мне сесть, ему самому пододвинул стул дворецкий. Салфетка оказалась под стать скатерти — накрахмаленная до хруста, вышитая белым по белому, по центру — вензеля с инициалами хозяина дома.

Больше никаких неожиданностей не было, вот разве что дворецкий, временно переквалифицировавшийся в официанты, не ставил перед нами уже наполненные тарелки, а подносил блюдо, с которого и отделял порцию, поначалу показавшуюся слишком маленькой. Но вскоре я поняла, в чем подвох.

28

Может быть, каждая отдельная порция и была маленькой.

— Это ты называешь простой скромный обед, — не удержалась я.

— Простой, — пожал плечами Виктор. — Скромный.

Ну да, вишня, пусть даже только для красоты, ранней весной — жуть как скромно.

— Признаться, я удивился и обрадовался, обнаружив, как экономно ты стала вести хозяйство после болезни.