Хозяйка собственного поместья

Спиртным не пахло… потому что дыхания не было. Как и пульса на шее.

Твою ж… Я бухнулась рядом на колени. Тридцать компрессий. Два вдоха. И если кто-то спросит, что я такое делаю, получит оплеуху."

"Я разогнулась в очередной раз. Невесть откуда появившийся Мотя с размаху сиганул парню на грудь. Тот вздрогнул, будто от дефибриллятора. Не веря своим глазам, я коснулась шеи.

Пульс! Есть пульс! Парень заворочался, закашлялся. Кто-то из приятелей подхватил его под плечи, помогая сесть. Мотя нахально вцепился ему в рубаху, и парень механически обнял в кота, наглаживая его.

Я встала, заполошно оглядываясь.

Все шестеро тут. Выстроились цепочкой до колодца. Кто-то надрывно кашляет, потирая грудь, кто-то ошалело матерится, незадачливый сторож под моим взглядом сжался, кажется, не зная, как смыться, но остался на месте.

Петр вытащил из колодца ведро, передал Дуне, вот оно пошло по цепочке.

Петр вытаскивает следующее ведро, Марья спешит ко мне. Виктор? Последнее, что я успела заметить, — он вломился в избу…

Я вбежала в дверной проем, одновременно срывая с пояса и обвязывая вокруг лица платок. Виктор стоял посреди избы, с рук его, словно из снежной пушки, слетал вихрь снежинок, падал в пламя и тут же таял.

В солнечном сплетении свернулась сила, и я протянула руку, выпуская ее.

С пальцев соскочил голубой сверкающий шар.

Виктор, распрямившись, притиснул меня к стене, закрывая собой.

Громыхнуло. Зазвенели, осыпаясь, остатки стекол. Все стихло.

— Настенька! — отчаянно вскрикнула Марья.

— Жива! — крикнула я в ответ.

Кто-то протопал мимо нас, плеснуло, зашипело и завоняло гарью.

— А тушить-то нечего… — растерянно произнес голос сторожа.

— Взрывом пламя сбило, — ответил Виктор. — Скажи своим, отбой.

Я подняла голову, заглядывая в лицо Виктора.

— Вы целы?

Он кивнул. Я выдохнула, и с этим выдохом из меня словно испарились все кости. Подогнулись колени — наверное, если бы муж не обнимал меня, я бы сползла по стене, а так просто ткнулась лбом ему в плечо и замерла.

Он гладил меня по голове, как маленькую, и повторял:

— Все хорошо. Все закончилось. Все живы.

Я кивнула. Еще и еще раз.

— Хорошо, что не конь.

— Что, простите?

Меня начал разбирать истерический смех.

— Хорошо, что только горящая изба, а не конь в придачу.

— Анастасия, вы… вы не в себе. Пойдемте, я провожу вас в дом. Вам нужно успокоиться.

Усилием воли я скрутила нервный смех. Заглянула мужу в глаза.

— Ничего. Я уже успокоилась. Спасибо вам.

— Вы ранены? — встревожился он. Стянул платок с моего лица.

— А? — Я дотронулась до щеки, зашипела. На пальцах осталась кровь. — Наверное, царапнуло, когда стекла выбивала. Ничего. До свадьбы заживет.