Хозяйка собственного поместья

— И вы смогли его убрать?

— Я очень испугалась.

Я продолжила рассказывать. Нам никто не мешал: на улице Марья на все лады костерила парней, те уже и оправдываться перестали.

— А потом появились вы.

Я поежилась. То ли от пережитого, то ли от холода — все-таки под тулупом на мне была только ночнушка да платок вокруг талии.

— Пойдемте в дом, — сказал Виктор. — Вам надо успокоиться, согреться и поспать остаток ночи. Утром я пошлю за урядником. Похоже, Евгений Петрович поторопился с выводом, будто те пятеро убрались из наших мест.

— Но зачем бы им поджигать избу с работниками, а не усадьбу?

Зачем вообще кому-то пытаться убить деревенских парней?

— Чтобы отомстить вам.

— Мне? Где логика?

— Одни работники от вас еле ноги унесли, другие погибли. Даже если урядник и решит, что в этом нет вашей вины, разговоры все равно пойдут. Простые люди не любят властей и настороженно относятся к знати. Скажут, что вы подкупили урядника, чтобы тот обелил вас. Или скажут, что усадьба проклята, не просто же так наследников не осталось, вы — последняя, и… — Он осекся.

— И так и не родила вам сына, — закончила я за него.

— Я не хотел…

— Неважно, — перебила его я. — Сейчас это уже неважно.

— Могут сказать, будто усадьба проклята. И тогда больше никто к вам не наймется.

Я покачала головой. Этакие выверты сознания были мне недоступны.

— Пойдемте в дом, — повторил Виктор. — Я разберусь с работниками.

Я подавила желание огрызнуться, вспомнив вчерашний скандал.

— Спасибо, что хотите мне помочь. Но нанимала парней я, значит, и разбираться мне.

11

Вот только как же с ними поступить? По меркам моей реальности, если работник принял на грудь после тяжелого дня — это его дело, главное, чтобы наутро был в состоянии работать нормально.

А еще есть «община», которая может решить по-своему. И смертного боя парни уж точно не заслужили.

Когда я вышла из избы, работники, как по команде, бухнулись на колени. Один из них до сих пор держал кота. Попытался было выпустить, но Мотя вцепился когтями в тулуп так, что было очевидно: отодрать его можно только с клочьями овчины.

— Встать! — рявкнула я.

Они поднялись. Старший, Михаил, открыл рот и тут же закрыл его под моим взглядом.

— Утро вечера мудренее, судить да рядить утром буду, что с вами делать.

Виктор за спиной недовольно пошевелился. Я сделала вид, будто не заметила. Посплю — если получится заснуть — и на свежую голову посоветуюсь и с ним, и с Марьей, которая явно побольше барина знала о деревенских порядках. И, похоже, нянька очень расстроилась из-за случившегося — словно бы на десяток лет постарела. Из-за случившегося или из-за того, что парням грозило?

— Значит, так. Утром приедет урядник.