Хозяйка собственного поместья

— На охоте — в самом деле другое, — улыбнулась я в ответ на такое признание.

Хотя, действительно, зачем бы барину уметь готовить?

— Вы предпочитаете, чтобы рисинки подсохли, стали как бы стеклянными? Или по возможности сохранить вкус? Совсем как свежий не получится, конечно. Еще раз простите, что испортила вам ужин.

— Не стоит. Делайте как себе.

Кивнув, я плеснула на дно кастрюльки пару ложек воды, поставила ее греться, накрыв крышкой. Поколебалась: стоит ли возвращаться к прерванному разговору и делиться своими подозрениями?

— Вы с Марьей сходитесь в том, что я нещадно балую кота.

Но он это заслужил. Если бы Мотя сегодня не разбудил меня, парни бы погибли.

13

— Получается, кот избавил мою совесть от тяжкого груза, — сказал Виктор. — Кот и вы, потому что не стали медлить. Спасибо.

— Как будто у меня был выбор, — пожала я плечами.

Муж хмыкнул, похоже, собираясь рассказать, что я могла бы упасть в обморок или устроить истерику. Я не дала ему этой возможности.

— Мне не хватило открыть дверь, но я думала, будто ее просто перекосило. Однако и вы не сумели ее открыть. Не блокировала ли ее магия?

Виктор приподнял бровь.

— Вы ведете к тому, что мужики не владеют магией?

Я кивнула.

Муж едва заметно нахмурился, размышляя.

— Не разглядел, — сказал он наконец. — Хотя я особо и не разглядывал. Толкнулся и не стал тратить время на вторую попытку, ударил заклинанием. Поэтому не могу поручиться, будто магии не было.

— Но, как вы и сказали, мужики не могли бродить по дому. — продолжала я свою мысль. Зато тот, кто бродил, вполне мог воспользоваться тем, что все наверняка подумают на них. Вы говорите, злоумышленник хотел сделать так, чтобы все подумали, будто усадьба проклята, но мне все же это кажется слишком изощренным планом.

Обиженные мужики скорее подожгли бы барский дом, чем людскую избу.

— Вы хотите сказать, что подозреваете не их, а кого-то другого. — Виктор не спрашивал, а утверждал.

— Да. — Я решила взять быка за рога. — Я не помню, насколько давно Евгений Петрович живет в нашем уезде. Мог он не знать о репутации моего отца и поверить басням о кладе, якобы спрятанном в нашем доме?

Я ожидала, что муж скажет, мол, снова я наговариваю на уважаемого человека, но Виктор замолчал, уставившись на пламя свечи.

Я не стала его понукать. Открыла крышку кастрюльки, помешала плов. Муж перевел взгляд на меня, словно аромат, разнесшийся по кухне, разбудил его.

— Евгений Петрович? Это слишком серьезное обвинение.

— Поэтому я обсуждаю свои подозрения с вами и вряд ли расскажу о них уряднику.

— Мне ваши подозрения тоже кажутся игрой слишком бурного воображения. Доктор не может быть убийцей.

— В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, — процитировала я, забыв, что здесь едва ли слышали о Гиппократе.