Хозяйка собственного поместья

— С окном в галерее же у вас получилось.

— Как вы… Ах, да.

У меня не было ни денег, ни времени послать за стеклом в столицу. Да я и не знала, что стекло ближе, чем там, не купишь.

— Но с окном получилось случайно, а сейчас…

— В худшем случае вы пустите эту щепу на растопку.

Муж тоже начал выкладывать на пол полоски древесины, и довольно скоро мы заполнили все дефекты пола. Я опустилась на колени, накрыла щепу ладонями.

— Средоточие магии — в чреве под сердцем, — негромко сказал Виктор. — Говорят, там же находится душа. На вдохе мы наполняем ее силами мира, на выдохе — выпускаем из себя эту силу, оформляя ее в то, что нам нужно.

Но в этом-то и самая сложность, потому что понять, как ее оформить, можно только самому.

Да уж, неудивительно, что толковых учителей магии, если ему верить, днем с огнем не сыщешь. В самом ли деле вдох наполняет «средоточие» силой или это что-то вроде дыхательной практики, помогающей собраться? Что значит «оформить», и поди догадайся, как это сделать!"

"Но хоть какая-то подсказка лучше, чем вовсе никакой, поэтому я благодарно улыбнулась мужу. Закрыла глаза.

Вдох. Выдох. Под ложечкой действительно стало тепло. Вдох. Выдох. Тепло потекло по рукам, даже немножко покалывать стало — но попробуй пойми, в самом ли деле это «сила» течет или банальное самовнушение? Я прогнала эту мысль. Вдох. Выдох. Когда я приводила в порядок дом, я не злилась на запустение, не досадовала из-за необходимости заниматься монотонной работой. Я вспоминала родной дом, теплый и уютный, пусть и совсем не богатый, и радовалась, что таким же станет и этот дом, что достался мне. Радовалась новой жизни и новым возможностям, а не сетовала на судьбу, что отняла у меня прежнюю жизнь.

Может, потому и проснулось благословение.

Что-то мягкое прижалось к моей ноге, заурчало. Мотя. Как же без помощника. Я улыбнулась, по-прежнему не открывая глаз. Вдох. Тело наполняется теплом. Выдох. Теплыми мурашками сила стремится по рукам в щепу под моими ладонями. Волокна дерева расправляются, заполняя раны, нанесенные избе. Избе, что много лет становилась домом для работников этой усадьбы, домом крепким и надежным. Где можно было согреться, придя с улицы, вытянуться на широкой лавке после целого дня тяжелой работы, поесть за грубым, но добротно сколоченным столом.

Под руками что-то шелохнулось. Я распахнула глаза.

Показалось. Просто показалось.

От обиды на глаза навернулись слезы. Я погладила кота, продолжавшего урчать как ни в чем не бывало. Мотнула головой, прогоняя разочарование. Сама придумала, сама поверила, сама расстроилась. Глупо реветь, что не случилось чуда, хватит с меня и тех, что уже произошли.

— Обломинго, — сказала я, поднимаясь.