Хозяйка собственного поместья

Ну и редкая же пакость! И сам обморок, и нюхательные соли.

Похоже, в самом деле обморок. Совершенно не помню, как оказалась в кровати. Хорошо хоть одетой и поверх покрывала. Надо же, опасная штука магия, чуть что не так — и хлоп без чувств!

— Неси горячий кофе да подсласти посильнее, — велел Виктор.

— Какой кофе на ночь глядя, я же буду бродить, как тот медведь!

— Какой медведь? — в один голос спросили нянька и муж.

— Который в сентябре пил кофе."

"Оба посмотрели на меня одинаково озадаченно. Я прикусила язык, запоздало сообразив, что анекдот про медведя, выпившего в сентябре кофе, здесь вряд ли слышали и рассказывать его сейчас не стоит.

— Так, дурацкая байка, — сказала я. Посмотрела на мужа. — Кофе у нас в любом случае нет…

— У меня есть. — Он вытащил из кармашка у пояса брюк плоский ключ, протянул Марье. — Это от сундука, возьми там кофе, свари Анастасии Павловне.

— Да вы что, барин, разве ж я посмею в ваших вещах шариться? А ну как пропадет что, век потом не отмоюсь!

Виктор поджал губы, но, прежде чем он успел что-то сказать, я вмешалась:

— Ночь на дворе. Если можно обойтись чаем с медом, давайте лучше им и обойдемся.

— После магического истощения вы точно не будете страдать от бессонницы, — хмыкнул Виктор. — Хорошо, пусть будет чай. И меда не меньше четверти стакана.

Я открыла рот возмутиться, что это уже не чай, а сироп получится, но Виктор посмотрел на меня так, что я разом заткнулась. В самом деле, нашла о чем спорить! Если знающий человек говорит, что нужен сироп, — значит, сироп. Буду считать это лекарством вроде раствора электролитов или морковного супа при расстройстве желудка. Тоже ведь гадость редкостная.

— Еще принеси какой-нибудь еды, простой и сытной. Хоть сухариков.

Какие сухарики, только же пельмени ели! Но я вдруг поняла, что голодна, хотя желудок вроде и не пустой.

Марья вышла, я попыталась сесть — валяться при муже было неудобно, — но Виктор придержал меня за плечо.

— Лежите. Магическое истощение — очень неприятная штука. Мне нужно было остановить вас, прошу прощения.

— Перестаньте. — Я все же села. — Я не ребенок…

По лицу Виктора было видно, что как раз таки бестолковой и упрямой, как ребенок, он меня и считает.

— Лягте немедленно, иначе я привяжу вас к кровати!

Воистину, каждый понимает в меру своей испорченности, потому что прозвучало это очень… соблазнительно, я бы сказала.

— Поаккуратней с подобными угрозами, я ведь могу и поверить, — не удержалась я.

На скулах Виктора заиграл румянец.

— Не дразните меня, — очень мягко произнес он. — Если не хотите, чтобы я исполнил свою угрозу, и вовсе не для того, чтобы дать вам повод снова упасть в обморок.

Я залилась краской, вспомнив, когда именно умудрилась отключиться.

— Не буду.