Любовь против (не)любви

Вышла с Роем за стену, отдала всё, что приготовила.

— И вот ещё, возьми, — засветила небольшой магический шар, достала из-за корсажа кожаный кошелёк с той самой бумагой. — Если ты говоришь, что сможешь применить на пользу — так вперёд.

Он осторожно взял, достал бумагу, жадно вчитался. Улыбнулся — торжествующе.

— То, что надо. Спасибо, — церемонно опустился на одно колено и поцеловал её пальцы.

— Да брось, — она отняла руку. — Можешь — бери и делай.

Он поднялся и взял её за руки.

— Кэт, благодарю тебя. Я понимаю, ты — верная супруга, но — не будешь ли жалеть? — последние слова он произнёс шепотом, едва слышным.

— Ступай, и — живи. Будь осторожен, мне приятно знать, что ты жив и благополучен. И — если будет возможность, давай о себе знать, как-нибудь.

— А ты тут — справишься?

— Постараюсь.

— Договорились. Но знай — если останешься вдовой, я приеду свататься!

С усмешкой она обняла его — просто на прощание, без какого-то подтекста. А он всё же поцеловал её — стремительно и нежно, и поцелуй этот горел у неё на губах всё время, пока она слушала шорох его удаляющихся шагов, и запирала дверь, и поднималась к себе.

Он прав, с ним было хорошо и местами удобно. Но — у него своя жизнь, и пусть она сложится хорошо.

36. Мне клялся, я и отвечу

Наутро Катерина понятным образом не увидела Роя внизу лестницы — и это оказалось неожиданно ощутимо. Вот ведь страшный зверь привычка!

Да что там привычка, у них сложились вполне дружеские отношения. Он во многом помогал, многое разъяснял, да и развлекал тоже, что уж. Но — поспавши с проблемой, Катерина только лишь утвердилась в своём решении — молодёжь надо отпускать, чтоб летели выше и дальше.

Впрочем, долго размышлять не вышло — Петронилла позвала к завтраку.

— А где ваш скотт, миледи, что-то его с утра не видать? — спросила почтенная кухарка. — Я тут, понимаете, лепёшек с мёдом ему припасла, а его где-то носит!

Ну да, ну да. Придётся как-то объяснить отсутствие Роя всем местным. А он, однако, успел пробраться в душу не только Катерине, а ещё много кому, даже суровая Петронилла на устояла.

— Отпустила я его, — вздохнула Катерина. — Дереву лучше расти на родной горке, и человеку лучше жить в родных краях.

— Ох, — Петронилла даже села на лавку. — И что же скажет милорд?

А все прочие разом замолчали и прислушивались.

— Он мне клялся, не милорду, — заметила Катерина как бы между делом, садясь на свою лавку. — Мне и ответ держать, если что. Перед милордом в том числе.

— Ну да, с ним нет-нет, да и случалось, что стоит посередь двора да на север смотрит, — вздохнула Петронилла.