Любовь против (не)любви

Воспользовавшись моим горем.

— Украл, что ли? — не поверила Катерина.

— Просто взял. Снял с пальца своего умершего прадеда. Пока я приходила в себя, не сумев отпросить его у смерти ещё на день. Шестьдесят лет и ещё три года мы были вместе, но — нет ничего вечного на этой земле. Он ушёл, а я осталась. И осталась — не свободной, потому что Грегори не верил, что я могла сделать всё то, что делала для его предка, не по службе, а по любви. По службе так не бывает. Он очень удивился, когда оказалось, что простого владения кольцом и приказов недостаточно для того, чтобы поля родили, а сады цвели — потому что я выполняла только то, что он приказывал, и именно так, как он высказывал свой приказ.

А высказать, как надо, он не мог — потому что нужно было учиться не только воевать и убивать, а ещё и хозяйством интересоваться хоть немного — раз собрался стать лордом. Он-то думал, что всё дело во мне и в кольце. И стоит ему только пожелать — и всё будет. Но высшие силы так не работают. Ты получишь столько, сколько отдал сам. А чтобы получить больше — отдать нужно тоже немало. Его прадед отдал мне всего себя — и получил в ответ меня и все мои силы. А Грегори хотел только приказывать, не более. И… я не называла Роберту платы, он сам решил отдать мне кольцо. Видимо, понял, что за меньшее я на такое дело не соглашусь.

— Ты… ты правила здешними землями? — не поверила Катерина.

— Я была рядом с тем, кто правил, — отвечала Мэгвин.

Она надела кольцо на палец и распрямилась. В домике было очень мало света, но Катерина увидела всё — как та встала, потянулась… и на месте сморщенной старухи оказалась статная высокая женщина в вышитом платье из яркой синей ткани.

Глаза у неё светились глубокими озёрами и летним небом — под цвет того платья, а рыжие кудри спускались ниже пояса. Катерине даже показалось, что в волосах преображённой Мэгвин сверкнул венец с синими камнями."

"— Ничего себе, — хрипло проговорила Катерина.

— Без кольца я не рассыпалась, конечно, и не умерла, мне того не дано. Но изрядно истрепалась, — Мэгвин достала из сундука флягу, взболтнула, и разлила её содержимое по двум глиняным чашкам, одну протянула Катерине.

 — Пей. Пей за свою жизнь, и пусть она у тебя сложится лучше и чем у Кэт, и чем у тебя самой в твоём далёком доме. Я вижу — ты способна на многое, и найдёшь в себе силы, о которых не подозреваешь, только случится это не сразу. Ничего не бойся, из любого трудного положения есть выход, даже если его сразу и не видно. И не бойся шагнуть во тьму — иногда для того, чтобы увидеть свет впереди, нужно захлопнуть дверь за спиной. Ты выйдешь. Ты справишься, — и выпила то, что было у неё.