Бывшие. Я до сих пор люблю тебя

— Тами, я хочу чтобы ты знала.

Не надо. Пожалуйста.

Трусливо зажмуриваюсь. А он произносит тихо, но твердо:

— Мне потребовалось немало времени, чтобы забыть тебя. И знаешь что? Как бы я ни пытался, ни черта у меня не получается, Тами. Я понял свою главную ошибку в жизни: нельзя было тогда соглашаться на этот гребаный развод. Потому что он отрезал меня от единственной желанной жизни и женщины, — Герман запускает руку в волосы и сжимает их. — Я понимаю, что тебе непросто, и не хочу давить на тебя. Просто знай — я буду ждать тебя. Сколько потребуется.

Машина уезжает, а я так и остаюсь стоять на улице.

Тут меня никто не ждет.

Там ждут двое.

Сюда пойти просто, тут все понятно.

А там… там просто страшно. А еще больно. От воспоминаний, от которых никуда не денешься.

Глава 29. Переработал

Тамила

Открываю квартиру ключами Володи. Кладу их на полочку возле двери, снимаю каблуки и прохожу по коридору.

Володя — врач в третьем поколении, и советская сталинка, доставшаяся от дедушки, ему очень подходит.

Старинная мебель, светильники, картины, черно-белые фотографии.

Чужая.

Здесь нет ничего моего и было никогда. Ни расчески, ни заколки, ни случайно забытого шнура от айфона или зубной щетки в подстаканнике. Я всегда подчищала за собой все. Мне было неудобно оставлять какое-либо напоминание о себе, чтобы не портить интерьер квартиры своим барахлом.

Сажусь на софу и кладу руки на колени, осматриваюсь.

Сижу так час, второй."

"За окном темнеет.

В какой-то момент я уже не понимаю — а что я, собственно, тут делаю? Ради чего я жду?

Внутри зияющая пустота и тишина.

Пугаюсь собственных мыслей. А что, если вот так и будет до конца моей жизни? Тихо, размеренно, даже безэмоционально.

Тут же одергиваю себя. Ты ведь этого и хотела, Тамила! Тихо, спокойно. Чтобы никто не трепал нервы, чтобы засыпать и просыпаться, зная, что тебя ожидает завтра?

Хотела, да.

Поднимаюсь и иду на кухню, чтобы чем-то занять руки, потому что мысли страшат. Я запуталась. Словно заплутала в трех соснах. Хочу чего-то, сама не знаю чего. Или знаю, но сказать вслух боюсь.

Достаю блендер и принимаюсь делать бисквит.

Такая дурость, ей-богу. Десять вечера!

Но мысли перебиваются громким гудением техники, а руки помогают мозгу разгрузиться. Когда я ставлю бисквит в духовку, открывается дверь.

— Тамилочка! — зовет Вова.

Поднимаюсь и выхожу в коридор.

Володя разувается, идет мне навстречу с усталой улыбкой, целует в висок, протягивает букет роз.

— Здравствуй, милая. Прости, я задержался. Авария на трассе, пришлось работать сверхурочно. Снова. Устал как собака.