Бывшие. Я до сих пор люблю тебя

 — Проходите, угощайтесь, вон там напитки и закуски. Поболтаем потом, хорошо?

— Мы, как всегда, ненадолго, дочка, — папа тепло улыбается.

— Хорошо, папуль.

После моих родителей поток гостей растет в геометрической прогрессии.

Я разговариваю с художницей, вместе мы даем интервью одному светскому журналу, затем я знакомлю ее с приглашенными. Приезжают родители Германа, кивком здороваются со мной и сразу же идут к моим родителям.

Я максимально вовлечена в процесс. Настолько, что даже не замечаю, как за моей спиной вырастает мужская тень. Я оборачиваюсь резко и смотрю настороженно.

— Володя? — спрашиваю тихо, не веря, что он тут.

— Привет, — мужчина вымученно улыбается.

Мы не виделись меньше недели, но Вова изменился. Сложно сказать, что именно в нем поменялось. Вроде все тот же. Может, похудел или задумчив сильнее обычного, а может, появились изменения во взгляде.

Володя привел себя в порядок: побрился, подстригся. Костюм вычищен и выглажен.

Ему часто не хватало времени на себя. В больничной суете между пациентом и прической он всегда выбирал первое.

— Мне не стоило приезжать, да? — усмехается невесело.

— Что? Нет-нет, все в порядке, — нервничая, смотрю по сторонам, но никому нет до нас дела.

— Ты прислала мне приглашение три недели назад, а я посчитал, что все равно могу воспользоваться им.

Да, я отправляю именные приглашения. После того, как мы расстались, я и не думала отзывать его. Но надо сказать, я и не предполагала, что Вова решится прийти сюда.

— Прости, Вов, — выдаю я. — Я не ожидала, что ты все-таки придешь, но я рада, что ты тут. Выглядишь отлично. Тебе идет новая стрижка.

Он кивает, вяло улыбается.

— Я запустил себя немного.

— Ни за что не поверю, — уверенно качаю головой.

— А я вот пил. Сутки. А потом еще сутки приходил в себя.

Вялая улыбка превращается в слабый, полуживой, но все-таки смех, и я немного расслабляюсь.

— Да ты просто аморальная личность, Володя! — возмущаюсь наигранно. — И как тебя только земля носит?!

— Сам не знаю, — разводит руками.

Мы замолкаем, улыбки медленно сходят на нет.

— Вов, ты прости меня, пожалуйста. Я никогда не хотела причинить тебе боль. И очень надеюсь на то, что это к лучшему, что однажды ты встретишь замечательную женщину, которая сделает тебя поистине счастливым.

Вова кладет мне руку на плечо и говорит спокойно:

— Не извиняйся за собственные чувства, Тамила. На самом деле, я благодарен тебе за искренность и за то, что была честна со мной. В наше время это редкость. А счастье… может быть, когда-нибудь…

— Обязательно, — киваю уверенно. — Однажды. Может, даже совсем скоро.

— Здравствуй, Владимир, — к нам подходит Герман.

Он становится рядом со мной, так что Вове приходится убрать руку.