Час «Д»
О чём книга «Час «Д»»
В этот день все казалось необычно тревожно-веселым – и работа была замечательной, и погода безумно хороша, а музыка наполняла воздух громким счастьем. "Выходной" Элька проводила так, что похоже на охоту за монстрами в уютном отеле, где свет переливался и тени шли медленнее, а все вокруг напоминало забытую сказку....«Мы-то с ними милосерднее обошлись, – подумала она, силясь поскорее увидеть то, к чему, собственно, и привлекал внимание ужасный звук. – Людвиг ван Бетховен – это все-таки классика жанра» .
Под натиском звука и «острог» толпа раздалась, образуя в своем чреве коридор, достаточный для того, чтобы по нему мог идти эскорт из десятка жрецов Очищающих, сопровождавший всего двух узников.
– Ведут! Ведут! Ой, мамочки, боюсь! А вдруг сглазят? Оборотни! А чего их двое только? – зашептался народ, жадно глазея на пару, почти скрытую за мощными фигурами охраны: маленькую худенькую, словно птичка, босую женщину, чья тонкая шейка каким-то чудом удерживала головку с густой гривой черных волос, и тощего длинноносого мужчину, пытавшегося заботливо поддерживать свою спутницу, насколько ему позволяли оковы."
"Казалось, радужные глаза оборотней-смертников видят только друг друга, и нет им, обреченным на смерть, никакого дела до звона и бремени кандалов, стражи, обступающей плотной стеной толпы, ее глумления и сыплющихся проклятий, лишь бы только глядеть в глаза любимого еще минутку-другую, всю оставшуюся жизнь и вечность после нее.
В несчастных драконов, воплощая живую агрессию, порожденную страхом, полетела злобная ругань: «Изверги! Чудовища! Уроды! Выродки! Проклятие Доримана!», притащенные из дома тухлые яйца, какая-то фиолетовая гадость, ярко-красные овощи, похожие по форме на огурцы, и прочая заботливо принесенная или купленная здесь же, на площади, дрянь.
Первые два яйца шмякнулись о серую рясу Люки и растеклись живописными пятнами, распространяя на всю округу мерзкий дух сероводорода. Жрец втянул воздух сквозь зубы, подавляя рвущееся наружу заковыристое и весьма богохульное высказывание, никак не подобающее сану.
– Ой, беда, промахнулась, – робко пискнул из толпы справа нежный девичий голосок.
Почти одновременно в грудь возглавляющего шествие Реино ткнулось что-то мерзко зеленое, склизкое и воняющее нестерпимо кислым.
– О, и я промазал, прости Дориман! – в сердцах ругнулись в массах слева.
Следующим повезло бедолаге Жаку: очередной снаряд, пущенный чьей-то удивительно меткой рукой, залепил ему глаз красной мякотью «огурца», другой – тухлая слива – угодил во второй.
– Вот невезуха! – с досадой прогудело сразу два голоса, очень напомнивших Эльке интонации братьев-горцев.
И на процессию обрушился целый град снарядов, почти все они нашли цель, но ни один, по чистому недоразумению, подкрепленному магией Лукаса, не попал в самих заключенных. Зато несчастным жрецам досталось на славу. Начатая компанией диверсантов Дрэя, высаженных ночью в городе, заварушка успешно вышла из-под контроля. Легко поддающийся на провокации и всерьез дрожащий перед жрецами не более пяти лет народ быстро вошел во вкус.
