9
0— Я едва крышей не отъехал, пока смотрел на эти блядские фото с тобой, понимаешь?
— Почему?
— Потому что ты — моя! Потому что я не могу уже без тебя, Еся! Понимаешь? Потому я… блядь, потому что люблю тебя, ведьма рыжая!
Он притянул меня к себе и довольно грубо поцеловал, не давая ни единой возможности отстраниться. Он брал меня, пил мое дыхание, наказывал за то, что испытывал сам.
Лишь когда дышать стало невозможно, я уперлась ему ладонями в грудь и замычала, только тогда он отпустил. Прикоснулся своим лбом к моему и, тяжело дыша, продолжил:
— Я не хотел тебя! Не просил, не заказывал, чтобы ты встретилась на моем пути и перевернула все с ног на голову! Но ты здесь, — он указал на грудь, — и этого не изменить. Так что да, у тебя нет выбора. Если понадобится, запру тебя в комнате и каждый день буду убеждать быть со мной добровольно. Буду добиваться тебя.
— А если не сможешь?
— Смогу, Еся, смогу. У меня очень серьезная мотивация — хочу тебя каждый день в своей постели, в своей жизни. Хочу, чтобы ты стала настоящей матерью для Кати. Чтобы мы стали… семьей…
— Но ведь то, что было на фото…
— Замолчи. Просто замолчи. Не хочу об этом думать. Просто забудем.
— И ты просто поверишь мне на слово, что у нас ничего не было?
Он долго молчал, и я уже стала волноваться, что ответа так и не получу.
— Со мной сложно. Я параноик и ревнивый черт. Я не идеал и повидал много дерьма, так что теперь никому не верю и никого не подпускаю к себе. Но да, тебе я поверю.
Поверю, Есения… Потому что ты — мое исключение. Ради тебя я готов учиться доверять… Ты — единственная, ради кого я готов нарушить все свои принципы. Потому что подыхаю без тебя. Вот такая вот херовая правда.
Я не могла осознать это. Слишком это было неожиданно. Да и не в стиле Германа. Но в то же время я видела его таким впервые — обнаженным, раскрытым. Сейчас он показал свою уязвимость передо мной. Он перестал быть несгибаемым, непробиваемым мужчиной, который равнодушно закрывался ото всех. Его ломало от тех чувств, что были внутри. И, возможно, мне стоило отыграться за то, что он устроил мне вчера, наказать побольнее.
Но я не смогла… Не смогла причинить боль человеку, который стоял передо мной с душой нараспашку. Да, в своей манере, да, с замашками тирана. Но Максим прав — если я люблю его, то придется принимать не только его положительные стороны. А его целиком — со всем багажом прошлого.
— Я бы никогда не предала тебя сознательно, — все же прошептала едва слышно. — Не смогла бы быть с другим. Не знаю, как это случилось, но я ждала тебя тем вечером. Надеялась, что не пропустишь день рождения Кати.
То, как изменился его взгляд, было лучшим подтверждением, что я поступила верно. Дикий, разъяренный зверь нуждался в том, чтобы его погладили, успокоили и заверили, что любят.
