Дети миллиардера. Требуется бабушка!

А после третьего – где-то вдалеке во всю силу голосовых связок завыла собака.

– Мощно! – Даже Арбенин не смог остаться равнодушным.

– Папа, а мы не оглохнем? – Двойня сдвинула стулья к отцу и нахохлилась.

– Оклемался-таки малахольный! – с усмешкой произнес Войтенков.

Мне, наверное, тоже нужно было что-то сказать – выразить эмоции. Но с открытым ртом удалось выдавить рассеянное «А-а-ах!» и всплеснуть руками.

Впрочем, я была не одинока. Аделаида Генриховна, к которой спустился певец, тоже ахнула. В сиянии свечей я заметила удивление на ее лице, едва заметную улыбку и один очень доверительный жест.

Словно хотела поделиться своим восторгом, бабушка протянула руку сидящему рядом Магницкому. И их пальцы переплелись.

Мелочь, однако я расчувствовалась как в финале «Титаника». Переносицу обожгло болью. Глаза стали влажными. Осталось лишь, чтобы кто-то утонул или замерз.

Как вскоре оказалось, жертву не пришлось ждать долго. Не успел певец перевести дух перед следующей песней, Магницкий встал из-за стола и жестом пригласил Генриховну на танец.

Что танцпола в ресторане нет, олигарх будто и не заметил.

Выжидательный взгляд был направлен только на одну женщину. Пальцы стариков словно играли в какую-то затейливую игру. А когда наша бабушка соизволила подняться, три ближайших столика магическим образом растворились в воздухе.

Дальше я не дышала.

Фильмы померкли. Книги забылись. Выступления профессиональных танцоров, которые я видела несколько раз на питерских турнирах, больше не казались волшебными.

Волшебство превращалось в реальность прямо сейчас. Под старинный романс в исполнении лучшего баритона страны. На небольшом пятачке банкетного зала.

И не чемпионами, не мастерами спорта, а двумя пожилыми людьми, которые двигались так плавно и синхронно, словно репетировали свой танец все прошедшие годы.

Делали неспешные, мягкие шаги по паркету.

Осторожно кружились.

Будто рассказывали целую историю, танцевали взглядами и мимикой.

Генриховна играла партию гордой, но временами слабой женщины. Магницкий – роль смелого тореадора, который не боится ничего на свете и при этом ни секунды не может прожить без своей женщины.

Это было так чувственно и нежно, что равнодушных не осталось совсем.

Дети, раскрыв рты, наблюдали за старшим поколением. Дамочки по соседству промакивали салфетками уголки глаз. И даже суетливые официанты на время прекратили забеги между столиками.

– Да-а, школа КГБ – это сила! – Войтенков сунул в зубы зубочистку и восхищенно цокнул. – Сейчас так уже не готовят, – авторитетно сообщил он.

– Судя по всему, Суворовское училище деда тоже оставило нехилый след, – дополнил Костя.

– Их словно из одного металла отливали, – наконец смогла хоть что-то произнести я.