Сладкий хлеб мачехи

В прихожей она неуклюже заторопилась, пытаясь одновременно сунуть ноги в туфли и открутить рычажок замка. Потом огляделась в поисках сумочки.

— Ишь, как заторопилась… — вышла проводить ее тетя Дуня, встала в проеме комнаты обиженным изваянием. — Ладно, иди, иди… Да не обижайся на меня, я ведь от добра только. Не забывай, заходи иногда. И дай бог тебе терпения великого, раз чужому ребенку матерью назвалась. Сама-то еще дитя дитем, господи… А теперь что делать — терпи. Терпи, Баська, терпи. Терпи…

…Она вдруг резко открыла глаза — показалось, тети-Дунин голос прозвучал в самое ухо — терпи! Оглянулась лихорадочно, будто она и впрямь могла стоять у нее за спиной, потрясла головой, обрывая поток памяти.

Он тут же послушно иссяк, словно кто-то невидимый нажал на нужный рычажок, остановил пленку. Да и то, хватит уже. Прожила еще раз то время, и хватит. Иначе всякие сомнения в душу полезут, потом от них не отделаешься. Например, что тетя Дуня тогда не так уж и не права была…

Глубоко вздохнув, она выпрямилась на стуле, сильно потерла заплаканное лицо ладонями. Надо к Глебке идти. Ободрять и успокаивать. Вадим прав, ни к чему сейчас мальчишке всякие переживания.

Потому что период у него пубертатный. Тьфу, какое словечко противное…

Постучав в дверь, она тут же приоткрыла ее, просунула в щель голову. И зачем стучала, интересно? Можно было и без того догадаться, что Глебка ее вежливости не оценит. Он этого стука не слышит просто. Сидит на диване, глаза грустные, из наушников музыка в голову плещется. Вон как ритмично головой покачивает, как китайский болванчик.

Плюхнувшись рядом с ним на диван, она оттянула пипочку его наушника, прокричала весело в ухо:

— Эй, на корабле! Прошу внимания, ваша мама пришла! Без молока, правда, но с хорошим настроением! Здравствуйте!

Мотнув головой, Глебка сдернул наушники, отвернулся обиженно.

Протянув руку, она взъеро шила ему волосы, проговорила тихо:

— Да ладно, чего ты… Перестань. Подумаешь, мать немного расквасилась! Привыкай, с женщинами это иногда случается. Ничего, Глебка, переживем! И не такое переживали.

— Ладно, ма, давай и впрямь забьем на это дело…

— Ага. Давай забьем.

— Ну… Я ж говорю, отец побегает немного и успокоится, делов-то. Просто у него природа такая. Сильная и мужская, она ему покоя не дает.

Мам, а вот скажи… А у меня она есть? Ну, эта природа отцовская?

— А то! Есть, конечно! Еще спрашиваешь! Да твоя природа сто очков вперед любой природе даст!

— Что, правда?

— Да зуб даю!

— Да? А почему тогда в меня это… ну… никто не влюбляется?"

"— Да погоди, Глебка, еще ж не вечер! Да и вообще… зачем она тебе, эта треклятая природа? Ты у нас однажды влюбишься в хорошую девушку и проживешь с ней долгую и счастливую жизнь. И нарожаешь нам с отцом кучу внуков…

— Ладно. Нарожаю.