Сладкий хлеб мачехи

Идешь будто плывешь в сером влажном облаке. И на душе тоже — серость маетная, тревожная. Хотя, казалось бы, чего ей, душе, так маяться, вроде не впервой обиду в себе носит. Пора привыкнуть к подлым странностям замужней жизни. А что? Глебка, похоже, прав. Если любишь — терпи. Вадима все равно не изменишь. Природа у него такая — сам приключений не ищет, но и мимо явно зазывающей женственности пройти не может. Ловелас поневоле, если можно так выразиться. Хотя ей от этого нисколько не легче, конечно. Потому что терпение — оно ж не резиновое. Если его растягивать до бесконечности, внутри пустота образуется, и собственная любовь сидит в этой пустоте сиротой неприкаянной.

Изнашивается любовь, как ткань, обращается в рваное рубище. Тело вроде прикрыто, а красоты — никакой.

Вздохнув, Бася подняла глаза, на серое тяжелое небо. Хоть бы лучик какой выглянул, прогнал дождевую хмарь. Или бы, например, снег пошел. Тоже хорошо. Самое противное это время — межсезонье. Кругом одно межсезонье — и в природе, и в собственной жизни. Надо из него в очередной раз выруливать, а сил нет. Надоело. Устала. Хотя если Глебке обещала, то надо выруливать…

Выудив из кармана плаща телефон, она привычным жестом нажала на нужные кнопки.

Так, номер Вадима свободен, это уже хорошо. Грустная, до боли знакомая мелодия долго лилась в ухо, но так и не оборвалась ответом вызываемого абонента. Наверное, все еще со своими проектировщиками заседает. Конечно, не надо бы ему звонками мешать. Она понимает, она абсолютно все понимает. Только не понимает, что ей со своей неприкаянной маетой делать. Куда, в какое такое место ее приспособить. В кафе, что ли, зайти, чашку кофе выпить, пару пирожных сжевать?"

"В кафе было тепло, уютно.

И кофе оказался хороший, двойной эспрессо. Сковырнув ложкой с пирожного цветок взбитых сливок, она отправила его в рот, на секунду прикрыв глаза от сладкого удовольствия. Сейчас, сейчас эта сладость обманет организм, укротит маету неприкаянности. Хоть на минуту, но укротит. А кофе силу придаст. Еще пирожное, еще кофе… Ну вот, уже и лучше. Можно снова достать телефон, кликнуть любимого мужа. О! Сразу ответил, надо же…

— Вадим, я на минуту… Я понимаю, что занят… Да ничего у меня не случилось! Я просто спросить хотела… Ты сегодня когда домой придешь? Почему — ерунда? Да, да, я понимаю, ты работаешь… Извини…

Сжав тельце аппарата в ладони, она отвернулась к окну, набрала в грудь воздуху, изо всех сил пытаясь не расплакаться.

Сидящая за соседним столиком женщина посмотрела на нее с жалостью, даже улыбнулась немного ободряюще. Пришлось ей тоже улыбнуться — мол, ничего страшного, вовсе я не собираюсь плакать. Еще чего. Сейчас рассчитаюсь за кофе с пирожными и пойду себе.