Сладкий хлеб мачехи

И никуда от них не денешься. Вот и приходится бедным старухам тащить до самой смерти этот мусорный вонючий мешок.

— Да понятно, понятно… — вяло махнула рукой Бася. — Слышала я уже вашу версию женской жизни, и не раз…

— А ты ручонкой-то на меня не маши! Это ты сейчас, по молодости, думаешь, что старость никогда не наступит. И не представляешь даже, что на пенсии тоже хорошо жить хочется, как в молодости, в спокойствии да в гармонии. Пенсионный возраст — его ж силой не отменишь. Это большой кусок жизни, между прочим.

— А у вас, значит, полная гармония сейчас происходит?

Обернувшись от плиты, тетя Дуня глянула на нее недоверчиво, потом усмехнулась понимающе:

— Ну да, если хочешь.

Полная гармония и есть. Крыша над головой у меня имеется, деньжонки тоже кое-какие водятся. Я ведь загодя начала зеленые бумажки в кубышку откладывать, ни одному банку не доверяла. Во всем себе отказывала, но бумажки откладывала. И правильно делала. Теперь вот живу, горя не знаю.

— Ну да, ну да… Жизнь в отсроченном во времени гедонизме — тоже жизнь, наверное…"

"— А ты не смейся, не смейся! Ишь, каким словечкам у своего пижонского барина выучилась! Гедонизм какой-то приплела… Насчет гедонизма не знаю, конечно, но зато я никому ничего не должна, и мне теперь никто ничего не должен! Здоровье я сохранила, радости всякие тоже.

То есть не сохранила, это неверно… Точнее будет, правильно распределила. Жизнь-то длинная. И потому несправедливо, понимаешь ли, в молодые годы все тратить, а на старость ничего не оставлять.

— Теть Дунь… А вот если честно… Ну неужели вам никогда не хотелось плюнуть на этот свой рациональный подход к жизни и влюбиться, например? Или ребенка себе родить, как моя мама?

— Да отчего ж не хотелось? Конечно, хотелось.

А только я, знаешь ли, всегда на себя в зеркало правильно смотрела. И способности свои жизненные правильно оценивала. Да и не с серебряной ложкой во рту мы с твоей матерью родились… Ну, влюбилась бы я, голову потеряла, и что? Потом я эту потерянную голову куда бы пристроила? Нет, выше головы не прыгнешь, дорогая! А жизнь жить все равно надо, раз она Богом дадена. Ты, можно сказать, за нее сама перед Богом ответственность и несешь. Зато теперь я счастливая старушка, можно сказать, ягодка. Ни к кому с претензиями не лезу, живу и живу себе в удовольствие. Вот тебе и весь тут гедонизм.

— Ага. Гедонизм. Полный и окончательный. Поздравляю вас, тетя Дуня.

Тетка ничего не ответила. Пошуровав шумовкой в кастрюле, поставила перед ней тарелку с исходящими вкусным паром пельменями. Присев напротив, сложила руки в замок, глянула внимательно в лицо:

— Ну, давай. Ешь да рассказывай.

— А что рассказывать, теть Дунь? Нечего мне рассказывать. Все у меня хорошо.