Сладкий хлеб мачехи

Сколько же ей там лет? Четырнадцать? Пятнадцать?

Ну да, пятнадцать. У них школьный вечер тогда был, и она очередную сценку разыгрывала, вроде концертного номера. Нарядили ее, как обычно, в платье цвета мокрого песка, причесали-накрасили, посадили на стул, в руки гитару дали. И фонограмму с голосом Пугачевой включили. Вроде как фрагмент из новогоднего фильма получился. Она рот открывала, а Пугачева пела. Что же она тогда пела? Кажется, вот это: «…о, одиночество, как твой характер крут… Посверкивая циркулем железным, как холодно ты замыкаешь круг, не внемля увереньям бесполезным…»

Нет, это невозможно.

Не надо этого, не надо… Завтра же она этот портрет со стены снимет и выбросит. А лучше — сегодня, сейчас. Хотя какая разница, есть портрет, нет портрета… От тоски не спасет ни то ни другое. Тем более не то что с дивана встать, а и рукой пошевелить сил нет. И дальше жить — тоже сил нет. Да и зачем? Действительно — зачем?

Она и сама не поняла, от чего так сильно вздрогнула. То ли от подлой мысли, то ли от тихого шороха в прихожей. Кто-то вошел, что ли? Дверь-то она не заперла… Просто захлопнула перед соседкиным носом, а на ключ не закрыла.

Вот шаги по коридору слышны — легкие, осторожные. Тихо зашелестела бамбуком дверная занавеска…

— Кто? Кто там?

Собственный голос прозвучал на высокой ноте, почти истерически. Спрашивается — чего так испугалась? Только что мысль проскочила с жизнью счеты свести, а сама испугалась.

— Бася, не бойся, это я…

— Кто — я?

— Я. Павел.

— Павел? Какой Павел?

Мужской силуэт возник в проеме двери, протянулась рука к стене, нашарила выключатель. Зажегся свет, и она зажмурилась инстинктивно. Потом осторожно открыла глаза, уставилась на него удивленно.

Действительно, Павел. Случайный дорожный попутчик.

— Павел? Что ты здесь… Как ты тут вообще оказался? Я не понимаю…

— Да что тут понимать, Бася? Вот, приехал…

— Зачем?!

— Я не знаю зачем. Нет, вернее, знаю. Знаю конечно же. Я за тобой приехал.

— За мной?

— Ну да…

— Павел, ты что, сумасшедший? Или это что, шутка такая? Знаешь, мне сейчас не до шуток — у меня мама умерла…

— А я знаю. Я еще днем тебя нашел. Твое Семидолье — городок действительно маленький. Все друг друга знают. И про горе твое мне уже рассказали. Я сначала уехать хотел, а потом подумал — нехорошо это будет, если уеду.

И решил…

— Что ты решил?

— Ну, решил зайти и сказать… Вернее, предложить… Поехали со мной, Бася!

— Куда?

— Ко мне. Вместе будем жить. Начнем все сначала. Я один, ты одна… Я понимаю, что это несколько дико звучит, но для нас с тобой это сейчас, я думаю, правильное решение. Как через обрыв перепрыгнуть. Решайся, Бася! И Варя там ждет… Мы как с поезда сошли, она все твердит: пусть та тетя из поезда моей мамой будет… Я ее пока у соседей оставил, Варю-то. Поедем, Бась.