Единственный...

 — До одури тебя хочу.

— Так почему не трогаешь? — прошептала совсем тихо.

Он наклонился и лбом прикоснулся к моей ключице. Некоторое время молчал, но все же разрушил тишину.

— Боюсь, что сорвусь и сделаю больно.

— Я не из стекла.

— Знаю и жду времени, когда ты родишь и придешь в себя. После этого я не выпущу тебя со спальни. Сейчас для меня важнее другое. Я подожду.

Его рука скользнула по моему телу и от этого я сразу задрожала, после чего, прикусив губу, прогнулась в спине. Кириан поцеловал шею и, с первых же мгновений в этой ласке отдавалась жесткая несдержанность, но, будто отдернув себя, Агеластос начал целовать мягче. Убирая край халата, Кириан оголил мое тело и пальцами прикоснулся ко мне. Каждым движением делал со мной нечто такое, от чего я уже не могла сдерживать стоны и онемения пальцев, сжимала его футболку.

Этими прикосновениями он довел меня до грани, а потом ослабшую и тяжело дышащую поцеловал, уничтожая остатки мыслей.

Ждать.

Нам следовало ждать, но ведь это не так критично. Вся жизнь впереди и несколько месяцев борьбы это не такая большая цена за то, чтобы потом наслаждаться каждым днем.

Хотя, нет.

Мы уже сейчас ловили каждый момент. Были по-настоящему счастливы.

Эпилог

Спустя полтора года.

Быстро застегнув последние пуговицы на платье, я взяла свой рюкзачок, в который плотно положила тетради и книги, после чего вышла из спальни. Пройдя по коридору, я спустилась на первый этаж и пошла в гостиную.

Кириан купил этот дом чуть больше года назад и, с первых же дней я пропиталась к нему особой любовью. У меня впервые было такое, что, зайдя в полностью незнакомое здание, я почувствовала теплоту. Поняла, что это то самое место. Наш новый дом.

Мы переехали сюда почти сразу после того, как я родила.

День, когда на свет появился наш сын, был одним из самых счастливых в моей жизни, но так же я прекрасно помнила, как держала его на руках и плакала. Потому, что не видела его, но так сильно хотела посмотреть в личико нашего малыша. Тогда сердце раздирало от боли и страха при мысли, что я никогда не смогу этого сделать.

Я думала, что смирилась с любым исходом. Считала, что буду счастливо жить, даже если полностью ослепну.

Но рождение сына показало, что я ни черта не смирилась.

Этот дом стал тем местом, в котором я пережила свой личный ад — страх того, что операция пройдет плохо и не даст нужного результата, но, как бы это не было странно, это место убирало боль плохих мыслей. Тут мне становилось легче. Рядом с малышом и рядом с Кирианом, который в эти дни не отходил от меня ни на шаг. Каждое мгновение давал ощутить свои прикосновения и объятия.

Операция прошла более чем удачно и, в тот день, когда я вновь смогла хорошо видеть, я опять плакала. Уже теперь от счастья.