Это снова ты

– Ты знаешь, почему твой отец?.."

"– Все еще ищешь уважительные причины для самоубийства? Думаешь, от этого станет легче? Нет их, Ксю. Я тоже искал, и если бы нашел, то вряд ли мы сейчас разговаривали бы. Я не разрушу жизни тех, кто и так с трудом их восстановил. Саша с Настей, мама, ты… Я никогда не поступлю так с вами, можешь быть спокойна.

– Считаешь, этого достаточно?

– Ксю, не надо, – морщится он. – Я свое отработал. Сделал что мог и прибрал за всеми покойниками. Мама счастлива, у нее нормальный муж, два сына, хорошая работа. Саша тоже в порядке, Настя его проконтролирует в случае чего.

Даже Алена пережила смерть своего Васеньки и дальше сама прекрасно справится. И тебе я тоже не нужен. Не сомневаюсь, впереди у тебя офигенная жизнь, не стоит тратить ни секунды на хрень вроде меня. Все у вас уже хорошо, так живите и радуйтесь.

– Ты не хрень. Твои чувства не хрень. То, что с тобой происходит…

– Это мое дело. Мое! Ясно?! Мне никто не нужен! Дайте мне хоть пять секунд подышать без страха, что это поднимет новый ураган!

Кажется, алкоголь начал действовать. Передо мной снова тот, с кем я впервые встретилась вчера. И он зол.

Сильно. Вот что он прячет – обиду. Уродливую, дикую, яростную. Дерьма в его жизни было больше, чем у меня, Саши или даже Миши, который сдался в самом начале пути. И Дима не пытался отмыться. Некогда было – других отмывал, а сам так и остался, по уши увязнув. И он не зовет на помощь. Не хочет, не может или просто не знает как. Он слишком долго подавлял в себе истинные чувства и эмоции. Так долго, что теперь не понимает, что с ними делать.

– Вопросы еще остались? – бросает он.

Десятки, может, и больше. Но с формулировками – проблема, а страх крепко держит за горло.

Почему никто не забрал ребенка от матери в нестабильном состоянии? Почему о мальчике никто не думал? Как он мог молчать все это время? Неужели никто не догадался, что у нас на одного пострадавшего больше?

Дима уходит и возвращается с наполненными стаканами. Закат заливает балкон багрянцем, и я тону в горечи и отчаянии. Моменты упущены, последствия необратимы. Сколько ни ковыряйся в прошлом, важнее то, чего ты хочешь от будущего. И если Дима говорит, что не хочет ничего, то это…

– А ты хорошо держишься, – вдруг спокойно произносит Зимин.

 – Я впечатлен.

– Рада за тебя, – глухо отзываюсь я.

– А я за вас. За всех вас. Это правда. Чистейшая.

– У Алены тоже кто-то умер? – решаю я уточнить кое-что.

– Парень.

– Суицид?

– Нет, тромб оторвался. Он байкером был, любил экстрим во всех проявлениях. Помнишь ту компанию, куда я возил тебя? Это его друзья. Ему пророчили смерть от чего угодно, но к такому никто не был готов. Проснулся утром, пошел в душ, там упал и умер.

– Ты узнал об этом до или после того, как вы с Аленой начали встречаться?

– Не знаю.