Гонки на выживание

— Да это все мелочи, — очень тихо, раздельно, свистящим ненавидящим шепотом проговорил Курцевский. — А вот откуда ему про ноль-восемнадцатый известно? А?

— Значит, так, — справившись с волнением, отчеканил Сидорчук. — Это все какая-то полная херня. Какая-то провокация. Я же не чокнулся, чтоб о таком звонить.

— Факты есть факты, — сказал Курцевский. — Чухнин в курсе наших последних дел с «Армадой», а стало быть, всем нам конец.

— Продали, сволочи? — понимающе усмехнулся Сидорчук. — Хотите меня кинуть? Я теперь лишний?

— Мы — офицеры, — перебил его Курцевский. — Тут выход из положения один. Как говорится, иного не дано. У него все документы, железные свидетели, все есть… В этот момент на боковом приставном столике Сидорчука низко загудел телефон спецсвязи. Хозяин кабинета нервно сорвал трубку:

— Сидорчук слушает!

Курцевский ждал и молча смотрел в окно. Он знал, кто сейчас на том конце провода. Знал, потому что этот звонок он сам и организовал. То был Чухнин, главный военный прокурор, у которого появились чрезвычайно серьезные вопросы к генерал-лейтенанту Сидорчуку, вопросы, на которые требовалось немедленно дать абсолютно правдивые и недвусмысленные ответы. А это значило — и Курцевский знал это наверняка, — что Сидорчуку надлежит вытащить из памяти такие дела и такие имена, которые в любом случае обрекали его на тот единственный шаг, о котором у них был разговор минуту назад.

— Я мог бы вызвать вас официально, — сказал главный прокурор, — но не знаю, надо ли доводить это дело до крайности. Так что думайте и решайте сами. В четырнадцать за вами приедут мои люди. У вас два часа на размышление. По-моему, вполне достаточно, чтобы все взвесить, здраво рассудить и найти силы на мужской поступок… Прощайте.

Сидорчук опустил трубку. Глаза его остановились, лицо вытянулось и окаменело, словно он этот «мужской поступок» уже совершил и смотрел на все вокруг откуда-то из дальней дали, из-за той черты… — Даю совет за полцены, — тихо сказал Курцевский. — В жизни всегда есть место… несчастному случаю. Чистка оружия, патрон в стволе и-ни следствия, ни трибунала, ни конфискации. Похороны с почестями, некролог в газете, чистая репутация… Может быть… помочь?

Но помощь не потребовалась.