Гордый, жестокий... желанный

На Санто были только боксеры, которые он поспешно натянул, и было трогательно смотреть, как он прижимает дочь к груди. Это зрелище согрело сердце Пенни, и она почувствовала себя так, словно вторгается на чужую территорию, но когда она собралась уйти, Санто мягко сказал:

— Присоединяйся к нам.

Она забралась на кровать с другой стороны.

— Плохой сон?

Хлоя кивнула.

— Но теперь тебе лучше?

Девочка снова кивнула и обхватила руками их обоих:

— Вы поспите со мной?

Взглянув на Санто, она поняла, что не такого окончания вечера он ждал, как и она, но они были нужны Хлое.

Она словно предлагала Пенни занять место ее матери. Пенни ни за что бы не согласилась, никогда, но сейчас, один раз, она была готова сделать это. Она улыбнулась Санто, и он добродушно закатил глаза:

— Думаю, мы можем, красавица."

"Хлоя улыбнулась и нырнула обратно под одеяло. Пенни попрощалась с ночью любви и легла рядом с ней, Санто последовал ее примеру. Еще никогда его не отвлекали, когда он собирался заняться любовью, и в прошлом он бы страшно разозлился, но сейчас был разве что немного раздосадован. Пенни подождет. Он был уверен, что теперь получит удовольствие, когда пожелает.

Он научился любить свою дочь, этот фонтан счастья, и ее душевный покой стал его главной заботой. Он уснул рядом с ней и был поражен, когда, проснувшись, обнаружил, что уже утро. Пенни не было, а Хлоя хихикала и щекотала ему нос.

— Ты храпишь, папа.

— Ничего подобного, — безапелляционно заявил он.

— Нет, храпишь, вот так. — И она издала негромкий хрюкающий звук.

Он начал щекотать ее, и они катались по постели, хохоча, когда вошла Пенни.

— Тебе пора вставать и одеваться, — сказала она Хлое.

Санто подумал, что Пенни никогда не была более очаровательной.

Она приняла душ и переоделась в белую короткую юбку и футболку; ее волосы были еще влажные; вьющиеся пряди спадали на грудь, и ему захотелось отбросить их и снова прикоснуться к ее груди. Сегодня ночью, подумал он, он затащит ее в постель и не отпустит до утра. На самом деле он хотел этого прямо сейчас. Почему бы Изабелле не присмотреть за Хлоей? Он прогнал эту мысль, едва она появилась. Он не мог отставить дочь в сторону только потому, что хотел ее няню.

Думать о Пенни как о няне становилось все труднее.

Он чувствовал себя так, словно она принадлежала ему, она была не его работницей, а Пенни, его любовницей. Он был поражен, когда она отбросила условности и сделала шаг навстречу. Это было неожиданно, и он не мог дождаться вечера.

— Я не хочу вставать, — сказала Хлоя, — я играю с папой.

— Папа тоже встает, — сказал он, — но после завтрака, если будешь хорошо себя вести, мы пойдем купаться в море. Хочешь?

Хлоя горячо закивала:

— И Пенни пойдет?

— И Пенни, — согласился он и посмотрел на нее.