Гордый, жестокий... желанный

В глазах Хлои сверкнули слезы.

— Но, папочка, я хочу остаться здесь и плавать. Я не люблю старые дома.

— Я поговорю с твоим дедушкой, — пообещал он.

— Не уверена, что оставлять ее здесь правильно, — сказала Пенни, когда Хлоя убежала. — Твой отец хорошо плавал в свое время, но сможет ли он приглядеть за Хлоей? А если что-то случится? Он ведь уже не такой быстрый. И не покажется ли ему странным, если я пойду с тобой?

— Мне тоже неспокойно, но я не хочу портить Хлое удовольствие. Я поговорю с ним.

В конце концов было решено, что синьора Моретти, домработница, позовет свою дочь, у которой был ребенок возраста Хлои.

Санто и Пенни дождались их, чтобы удостовериться, что Хлоя будет в надежных руках. И все-таки Пенни чувствовала себя неуютно. У нее было ощущение, что она плохо делает свою работу, хотя у Санто, судя по всему, таких мыслей не было.

— С ней ничего не случится: итальянцы любят детей и относятся к ним, как к своим собственным.

Всю дорогу к Риму они молчали. У Пенни начинала складываться картина жизни Санто: отец, отделившийся от семьи, и брат, до слез завидовавший успеху Санто.

Теперь было понятно, почему Санто так закрылся в себе и с трудом сходился с Хлоей. В его семье не было любви, даже жена оставила его. Пенни не знала, какой была его мать, но ей казалось, что она тоже старалась подавить в себе любовь, выбитую из нее мужем, запугивавшим ее. Пенни было жаль Санто. Он не нуждался в сочувствии, сделав из себя жесткого трудоголика, просто отбрасывавшего все несчастливые мысли прочь. Он пришел бы в ужас, узнав, что она хотела бы провести с ним всю жизнь, компенсируя этот недостаток любви.

— Сначала посмотрим достопримечательности, потом пройдемся по магазинам, — сказал Санто, паркуясь.

— Магазины? — переспросила Пенни.

— Разве не все женщины любят магазины? Здесь есть все: Версаче, Валентино, Армани.

— И стоит куда больше, чем я могу себе позволить, — заметила она. — Хотя от того, что я просто посмотрю, вреда не будет.

Она не заметила любопытный взгляд, который он бросил на нее, и, напевая, двинулась за ним к площади Святого Петра. Оказалось, что Санто заказал индивидуальную экскурсию. Гид рассказал им, что музеи Ватикана изначально создавались только для папы, что здесь две тысячи комнат общей протяженностью девять миль и что на осмотр всех экспонатов уйдет двенадцать лет.

Пенни задохнулась, и гид рассмеялся.

— Не волнуйтесь, сегодня мы осмотрим только самые выдающиеся.

Интерьеры, картины, статуи, богатство стилей глубоко поразили Пенни и лишили дара речи. Она пожалела, что у нее нет с собой фотоаппарата. Сикстинская капелла ошеломила ее. Одно дело было смотреть о ней фильмы, совсем другое — видеть ее собственными глазами.