Греховная невинность

Легкие, грациозные, они составляли прекрасную пару. Оба хранили серьезность, не улыбались и почти не разговаривали. Не слишком внимательный наблюдатель мог бы решить, что они едва скрывают скуку, равнодушно отдавая дань вежливости.

Однако, приглядевшись, каждый заметил бы, что они неотрывно смотрят друг на друга.

— Как ваша рука? — спросила наконец Ева.

— Лучше.

Адаму не хотелось говорить. Не хотелось думать. Только чувствовать.

Ева улыбнулась.

— Сегодня вы удивительно разговорчивы.

— А вы восхитительны.

Он произнес это так серьезно и так внезапно, что Ева снова надолго умолкла.

Графиня прерывисто вздохнула, и Адам ощутил, как по ее телу пробежала легкая дрожь.

— Спасибо, — отозвалась она.

И Адам отчего-то рассмеялся. Глаза Евы изумленно раскрылись, словно она вдруг увидела чудо. Казалось, графиня очарована его смехом и хочет запомнить этот миг.

Адам улыбнулся ей, а она улыбнулась в ответ, восхищенно качая головой.

— Вы в самом деле прекрасно танцуете.

— Я никогда не лгу.

— А что еще вы делаете столь же хорошо, преподобный?

Их тела лишь слегка соприкасались, но властная, неукротимая сила влекла друг к другу, и игривый вопрос Евы прозвучал неожиданно серьезно.

Почти как вызов.

Графиню сковал страх.

Рука Адама, обнимавшая ее за талию, напряглась, словно окаменела. Глаза потемнели почти до черноты.

— Все, — тихо произнес он. — Не забудьте, я никогда не лгу.

На этом разговор иссяк.

Они продолжали скользить по залу, с каждым шагом приближаясь к опасной черте, за которой зияла бездна.

Музыка стихла, и волшебный мир, созданный их фантазией, задрожал и распался, рассеялся, словно утренний туман."

"Адам неохотно вернулся к реальности.

Жизнь грубо ворвалась в царство его грез, бальный зал внезапно наполнился шумом, красками, людской толчеей. Адам поклонился графине, и та присела в реверансе. Они держались чопорно, как самые обычные жители обыкновенного городка, которые только что танцевали невинный вальс, словно не на них смотрели женщины изо всех уголков зала — кто с подозрением, кто с тоской, а кто и с гневным осуждением.

Адам проводил Еву туда, где стояли Эми Питни и Джозефина Чаринг. Похоже, девушки наконец помирились. На их порозовевших личиках блуждали тихие рассеянные улыбки, полные надежды.

Адам заподозрил, что виной тому стоявшие рядом молодые люди.

Мистера Саймона Ковингтона Адам хорошо знал. Ковингтон был одним из прихожан и всегда охотно приходил на помощь, когда Суссекскому обществу попечения о бедных требовались добровольцы. Худощавый и жилистый, довольно сильный с виду, он страстно любил чтение и слыл человеком ученым. Сын деревенского сквайра, Саймон, подобно Адаму, вырос среди собак, лошадей, охотничьих ружей и книг.