Греховная невинность

Эми едва удержалась от улыбки. Виконт почти убедил ее. Как бы ей хотелось, чтобы ее безжалостный, холодный ум принял его объяснения. В противном случае мисс Питни пришлось бы признать неприятную, немыслимую истину: графиня оказалась права, Эми обошлась с ней несправедливо. Вдобавок этот мужчина, возможно, был ее последней надеждой на замужество.

Да, она поступила опрометчиво. Эта крамольная мысль склоняла чашу весов в пользу графини.

Казалось, Хейнсворт прочел ее мысли.

— Пожалуйста, не позволяйте женщине подобного сорта отравлять вам душу сомнениями, Эми.

— Женщине подобного…

Виконт указал подбородком в сторону графини, скрывавшейся в тени колонны.

— Мне крайне неприятно говорить вам это, Эми, но недавно она предложила мне себя за деньги. Вы понимаете, ее финансовое положение уже не столь прочно, как когда-то. Я отверг ее с презрением, сказав, что мое сердце принадлежит другой.

— Предложила вам себя?.. — Потрясенная Эми залилась краской. — Что вы…

— Это именно то, что вы думаете.

— Почему… зачем вы рассказали мне об этом?

— Чтобы доказать искренность моих чувств к вам.

Мисс Питни обожгла Хейнсворта гневным взглядом.

— Вам ли это говорить? Горшок над котлом смеется, а оба черные!

— Простите…

— Оставьте меня. Сейчас же. — Эми закрыла лицо руками. — Когда я открою глаза, надеюсь, вас здесь уже не будет. Я начинаю считать. Один… два… три…

— Думаю, мне лучше ненадолго оставить вас, — поспешно согласился Хейнсворт, словно речь шла об очередном женском капризе, мимолетном, как легкий ветерок.

— Прочь!

Первым, кого увидел Адам, войдя в бальный зал Редмондов, превращенный активистками благотворительного общества в зимнюю страну чудес, была миссис Снит, похожая на капитана за штурвалом корабля. Рядом стояла мисс Эми Питни, охваченная праведным гневом. Ее окружала стайка кудахчущих женщин. Обряженные в шелка, они походили на возмущенных наседок с распростертыми крыльями. Неподвижное лицо мисс Питни казалось застывшей маской.

Похоже, зимний бал начался бурно.

— Ну… как проходит празднество? — с веселой иронией обратился Адам к миссис Снит.

— Вам нравятся украшения, преподобный? — уклончиво отозвалась миссис Снит.

— Да, довольно красивые. Боюсь… атмосфера не слишком располагает к веселью. Что-то случилось? — мягко спросил Адам.

— О, я не решаюсь сказать вам, преподобный, но, боюсь, это мой долг. Мисс Питни ужасно расстроена.