Греховная невинность

Наверное, нам следует поблагодарить лорда Хейнсворта за признание, но, говоря откровенно, до появления графини в Суссексе нам не приходилось обсуждать подобные вещи, и, разумеется, для юной девушки слышать такое — тяжелое испытание. Все обнаружилось, когда мисс Питни начала расспрашивать виконта о его прошлых склонностях.

— Что обнаружилось, миссис Снит? — Значит, мисс Питни начала задавать Хейнсворту вопросы. Что ж, слава богу.

— К несчастью, мы узнали, что графиня… — Миссис Снит нерешительно откашлялась. — Недавно предлагала лорду Хейнсворту определенного рода отношения в обмен на деньги.

 — Адам почувствовал, что руки и ноги его онемели. — Впрочем, кажется, именно так и ведут себя куртизанки? — с искренним любопытством в голосе заметила почтенная дама, подняв на пастора скорбный взгляд.

Перед глазами у Адама расплывалась мутная багровая пелена.

— Честно говоря, я не знаю, миссис Снит. Зачем мне это? Вы предлагаете новый способ собрать больше денег для церковных нужд?

Миссис Снит попятилась.

— Надеюсь, вы не слишком огорчились, преподобный, — запинаясь, пробормотала она.

— Не тревожьтесь обо мне, миссис Снит.

У меня достаточно подушечек, к которым я могу обратиться за нравственной поддержкой. — Язвительный тон пастора и его колкие слова заставили пожилую даму потрясенно застыть. — Позвольте вас спросить, миссис Снит. Я знаю, вы женщина разумная, справедливая и в высшей степени порядочная. Отчего, по-вашему, Хейнсворт бросил подобное обвинение, когда мисс Питни начала расспрашивать его о прошлом? Вы действительно верите, что такое совершила женщина, которую вы видели с младенцем О’Флаэрти на руках? Женщина, читавшая вслух детям? Та, что радушно принимала вас у себя дома и послушно выполняла все ваши поручения? Или заповедь о любви к ближнему для вас — всего лишь красивая вышивка на подушке?

Адам отправился на поиски Хейнсворта, оставив миссис Снит стоять с разинутым ртом.

Он рассекал толпу гостей, как смертоносная пуля, стремящаяся к цели."

"Хейнсворт встал возле большой чаши с пуншем, глядя на Еву. Та замерла у стены, рядом с высокой вазой, полной цветов, словно одинокий островок, окруженный бурными волнами. Остальные дамы держались поодаль, — так обходят айсберг корабли из страха, что, подойдя слишком близко, разлетятся в щепки.

На губах графини играла легкая царственная улыбка, не приветливая, но и не враждебная. Шелковое платье цвета граната сверкало в свете люстр. Казалось, стройная фигура Евы объята пламенем. На фоне яркого платья ее лицо выглядело неестественно белым.

Подняв глаза, она увидела Адама. Его сердце рванулось к ней с неистовством Молли, вечно грязной собаки О’Флаэрти.

Чувствуя себя последним болваном, пастор обуздал порыв и с усилием отвернулся.