Я тебя не помню (СИ)

– Хорошо, – я удовлетворенно кивнул.

– Роды будут тяжелыми, Данияр Ленарович. Вы должны знать.

– Ваша задача – максимально их упростить. Мне нужен здоровый ребенок, – я смотрю в глаза врачу, которая будет принимать роды, и добавляю, – и здоровая жена.

– Данияр Ленарович, я ведь говорила вам, что ложь до добра не доведет! Зачем мы тогда соврали девочке, что у нее 24 недели? Для чего?

– Лиана Руслановна! – я повысил голос. – Вас это не касается. Делайте свою работу. Приведите к Настей психолога, на схватках с ней должен быть доверенный человек.

– Может быть, этим человеком будете вы? – предлагает женщина тихо.

Я поднялся с кресла, начиная ходить по коридору туда-сюда. Руки дрожали, но в душе клокотала ярость. Не хочет она меня вспоминать. А она, блядь, пыталась вообще?!

– Моя правда уже и так вызвала преждевременные роды. Сейчас будет только хуже, – выдавил я. – Идите и делайте свою работу. Даже если она двое суток будет рожать, вы должны быть рядом. Никаких смен акушерок. Только вы, только одна доверенная акушерка и один психолог! Персонал не должен меняться.

Поджав губы, врач кивнула. Знаю, что она не ослушается. Я хорошо ей заплатил и плотно связан с ее родными, ее брат – мой надежный партнер по бизнесу.

– Я заплачу еще столько же, – добавляю убедительно.

– Я ни в коем случае не сомневаюсь, Данияр Ленарович, – женщина краснеет от стыда.

Я кивнул, потому что знал, что не в деньгах было дело. В этой семье я был уверен.

– Я сделаю все, что в моих силах. Девочка сильная и здоровая, она справится, – говорит она и скрывается за дверью.

Настя была рядом со мной. Всего в нескольких шагах от меня. Это будоражило. Она любит нашего ребенка, но ненавидит меня, вот парадокс.

Я не знаю, соберется ли Настя с мыслями, но я надеялся, что она одумается. Я велел ей сосредоточиться на родах, ребенок – это первостепенная задача сейчас.

«Не хочу тебя вспоминать».

Эти слова приводят в ярость, но я хорошо научился держать себя в руках. Когда Абашева уходит к моей жене, я решаю уехать отсюда, но оставляю вместо себя главного по моей охране.

– Юсуф, будь моими глазами и ушами. Каждый час доктор будет выходить и докладывать тебе о состоянии жены.

– Понял, Данияр Ленарович.

– Каждый час ты должен узнавать, что происходит в палате.

– Не сомневайтесь во мне. Повсюду наши люди и люди господина Шаха, все будет в порядке.

Я кивнул. Видимо, Юсуф видит, как меня контузит, поэтому говорит размеренно.

– А вы как? Без охраны? – доносится в след.

– Обо мне не беспокойся, – бросил, не оборачиваясь.

Забравшись в машину, включаю обогрев зеркал. Выдвигаюсь домой по темноте и сугробам, за ночь сильно намело. За рулем начинаю чувствовать себя увереннее, но внутри до сих пор колошматит.

«Она, кстати, изменилась. Тихая стала, зашуганная. Не такая как раньше.