Я тебя не помню (СИ)

Дыхание Данияра выровнялось, объятия расслабились, и я хотела верить, что наша жизнь налаживается, несмотря на ту весну.

Я хотела верить.

Я не хотела больше, чтобы Данияр страдал. Мне казалось, мое сердце не выдержит его страданий…

Мне так казалось.

Я уснула под утро, прижимаясь к Данияру как прижимается котенок в поиске защиты и любви. У нас теперь есть дочь. Не может быть плохо, теперь мы связаны навечно.

Глава 23

– Ты почему так рано проснулась?"

"Данияр стоял, облокотившись о барную стойку. Его темные волосы были влажными, а бедра были обтянуты полотенцем. Только из душа. На часах – шесть утра.

– Мира проснулась, – отвечаю ему, приближаясь.

Данияр кивает, не сводя с меня пристального взгляда. Он обводит взглядом сперва мое лицо, затем спускается к рубашке. Я обнимаю себя за плечи, на кухне было очень холодно. Холодно и напряженно сегодня.

– Я спустилась, потому что хочу сделать тебе завтрак, – признаюсь я. – Что ты хочешь?

– Давай как обычно бутерброды с маслом и семгой. И кофе покрепче.

– Как обычно? – уточняю с улыбкой. – Значит, я тебе бутерброды обычно делала?

– Да. Либо омлет. Ты любила такие завтраки. Говорила, они полезны.

– А что я еще любила? – с тяжестью в груди спрашиваю я.

Данияр приближается, и каждый его шаг вызывает во мне табун мурашек. Оголенным бедром я чувствую чуть влажное полотенце – Данияр подошел очень близко, а я спросонья вышла в одной рубашке, едва прикрывающей попу.

– Меня. Любила, – отвечает вкрадчиво. – Мы полтора года вместе были, Насть.

Я почти не дышу, пытаюсь переварить. Большой срок. Не представляю, что ощущал Дан, когда я выходила замуж за другого.

Хочу вспомнить.

И одновременно страшно. Мне же хуже будет. Может, поэтому Данияр и молчал до победного. Сколько мог – молчал.

Облизав пересохшие от волнения губы, я поворачиваюсь к мужу с ножом в руках. Он в ответ – прищуривается. Мол, что я выкину на этот раз?

– Получается, что все полтора года о нас с тобой никто не знал? Верно? Даже Саша не знал, кого берет в жены.

Я вопросительно смотрю на мужа.

Он, к несчастью, соглашается:

– Верно.

– Такая любовь была, что скрывал меня? – спросила следом.

Данияр разозлился. Вмиг.

Ведь из моего рта непроизвольно вырвался сарказм.

– Такая, что уберечь тебя хотел, дуру, – отвечает тихо, с нажимом. Из рук моих отнимает нож и бросает его в раковину. Я дергаюсь испуганно в сторону и больше не открываю рот. С чего я взяла, что могу говорить ему все, что угодно? И что ответа не прилетит?

Данияр уходит, а возвращается уже одетым с иголочки. Белоснежная рубашка сидит на нем восхитительно. Помню, как испортила ему несколько таких рубашек, когда Данияр привез меня сюда беременную… После той стирки он мне и слова не сказал.