20
0А отвечать за свою дерзость ты готова?
— И…что ты сделаешь? — чуть тише ответила я, понимая, чем он сейчас будет играть против меня: тем самым видеороликом, конечно же, который он и снял, чтобы держать меня на поводке, и которое я так и не нашла пока способа удалить. К тому же, усилия могут оказаться напрасными: сейчас все хранят файлы не только на самом аппарате, но и дублируют их в облачные хранилища. Иными словами, я уверена, что существует копия видео в интернете, которое пока что хранится по закрытой ссылке. Но если я доиграюсь, то ролик увидят все остальные… Вряд ли я смогу его стереть без следов и последствий. Нужно найти вариант, при котором Матвей удалил бы его сам, в том числе, из резервных копий. Но как это сделать — я ума не могла приложить. Не представляю себе, как и чем могла бы заставить его стереть такой прекрасный компромат на себя, лишив его власти надо мной.
Хотя он, наверняка, найдёт какую-то другую дрянь, и будет снова ею размахивать надо мной как победным флагом над завоёванной башней… Больно ему нравится…
Играть в меня.
Он же обещал сделать меня своей любимой и послушной игрушкой.
Теперь эту идею он в покое не оставит…
Всё это мне самой, боюсь, всё-таки не разрешить без вмешательства опекуна.
Но только когда он вернётся и мы сможем обстоятельно переговорить на эту щекотливую тему, я не знала…
— Угадай, — ухмыльнулся он, растягивая довольно в дерзкой улыбке свои пухлые порочные губы.
— Выложишь видео? — грустно улыбнулась я.
Как же мне надоело постоянно попадать под этот его пресс. Но я правда очень боялась, что Матвей выложит этот проклятый ролик и испортит мою жизнь.
— Угу, — кивнул он, а затем вдруг втиснул меня в подсобное помещение, где его мама хранила всякие швабры и различную утварь для уборки дома.
— Матвей, что ты…
— Тс-с-с, — приложил он палец к моим губам. — Тихо. Не ори. Хочешь продлить моё молчание?
— М-м-м-да, — промычала я.
— Тогда… Ты знаешь, чего я хочу, — сказал он, убирая свой палец с моих губ и склоняясь ко мне ниже.
Моё сердце забилось быстрее, чем это физически возможно.
Опять?
62
— А тебе всё равно на то, что я этого делать не хочу и мне… Ну, не будет приятно? — просила я.
— Чего? — изогнул одну бровь Матвей.
Он уже явно летал в мечтах о поцелуях, а тут вопросы неуместные принялась задавать. Он едва не вытягивал губы в предвкушении, мне даже захотелось взять и рассмеяться с его вида. Он ведь реально ждал, что я снова на это поведусь и опять поцелую его.
Держи карман шире, мальчик!
Ангелина больше не такая трусишка.
Потому что кое-что о тебе поняла.
Я тебе нравлюсь,
Так признайся в этом, и тогда — может быть! — я и подумаю о поцелуях…
В любом случае, это всё должно быть не так.
Не насильно.
Не шантажом.
