Я тебя никогда (СИ)

Меня словно цыгане украли и дали какого-то тюфяка, который слюни пускать начинает при виде вздёрнутого носика, белокурых волос и дерзкого взгляда одной пигалицы!

Никогда у меня не было подобных реакций на девчонок, хоть я и не был затворником никогда.

Да, мне было с ними приятно и всё такое, но чтобы меня вот так до потолка подкидывало, когда она говорит, что я ей противен, или было током разряд двести двадцать, когда она просто касается моей руки.

Значит, всё, что было до неё — было не то?

Имитация какая-то.

А чувства…вот они?

Я не знаю, что она сделала со мной, но Лина стала мои закатом и розовым рассветом.

Я засыпал с мыслями о ней или о том, что она мне сказала, ночами видел во её, иногда даже заходил куда дальше, чем в реальности, а утром…

Открывал глаза и опять видел её.

Снова её!

Только и ждал, когда мы уже увидимся внизу и она сухо пожелает мне доброго утра.

А я сделаю вид, что ей не рад тоже, и отвечу в той же манере. И нахамлю ещё…

Мне кажется, я сам устал от этой маски и роли, которую мне приходилось играть, раз уж я сам начал её троллить и обижать.

Кто мог знать, что она будет вести себя так и отвечать мне столь достойно, что я возьму и как вафля просто…влюблюсь?

Я никогда не встречал таких, как она: красивых, по женски очень гордых, находчивых в ответах мне. Обычно девчонки что-то мямлят в ответ или вообще — боятся меня либо млеют, и ничего существенного никогда не отвечали мне.

Лина совсем другая.

Вообще другая.

Словно бы с другой планеты.

Я — с Марса, она — с Венеры.

А ещ я никогда не встречал таких сильных духом девушке — ведь она такое горе пережила, а я не задумался даже о том, каково ей это всё проходить в одного.

Лина потеряла мать. Единственного близкого человека в этой жизни. И я ни разу не видел, как она плачет или жалуется…

Не знаю даже, смог бы я так вот держаться достойно, как она.

Чувствовалось, что ей тяжело, но она никогда не ныла.

Я ещё добавлял ей своими выходками, а человек мать схоронил.

Легко ли так жить?

Да, возможно, у них с отцом что-то было.

Но очевидно, я всё-таки был излишне резок и не прав в суждениях насчёт Лины и её мамы: никуда мой отец из семьи никогда не уходил. Левых детей не делал. Маме никогда не изменял — мама убеждала меня в этом.

Говорила тоже, что я слишком строг к Лине, несправедливо строг, а я не верил.

Кажется, отец действительно горевал о той женщине. Да, горевал…

Но моя мать занимает в его жизни иное место, своё.

Она — его жена и мать сына. Он любит её.

Возможно, не так, как мать Лины, но тоже любит, по-своему.

Теперь я вижу, что любовь бывает разная. Как и дружба…

Но только что мне делать-то теперь со своими выводами?

Принести ей букет цветов и сказать, мол, давай забудем всю дичь, что я творил, и начнём дружить?

Лина — первая девчонка, с которой я хочу дружить.