Ядовитая тропа

Но за пару дней многое изменилось. Корабль был сдвинут вперед, но поставлен как-то очень ненадежно. В месте стальных опорных немецких конструкций нос корабля теперь упирался в несколько грубоватых деревянных брусьев.

– А ты не боишься, что он рухнет и застрянет в этой яме? – спросил Семен. – Это же обычное дерево.

– При грамотном распределении нагрузки обычное дерево становится очень прочным материалом. Знаешь же, как раньше строили корабли. Точно так же на деревянных рейках. А потом достаточно было убрать одно бревно, чтобы корабль легко сошел на воду. Я считаю, что такая конструкция надежнее. Давай сделаем небольшой перерыв, и я тебе покажу.

Семен пошел за Яном к громаде корабля. Что бы там ни говорил инженер, корабль выглядел очень большим. И казалось, что закреплен он очень ненадежно и вот-вот либо завалится набок, либо рухнет вниз в бетонный канал для вывода в специальный шлюз, или как там все это у них называлось раньше.

Ян рассказал, что у немцев был свой отличный и очень надежный механизм, корабль крепился на специальных металлических поводьях, и для того, чтобы спустить его или даже просто опустить, требовалось не меньше получаса.

– Слишком много рычагов, шестеренок. Туда повернуть, тут замкнуть, там раскрутить, к тому же этот механизм заклинило, но я думаю, что его все же сломали специально. Не просто так это все. А брус просто. Выбей вот эту балку у носа, и вся конструкция рассыпется как карточный домик.

– Но ведь для этого тоже требуется усилие. Надеюсь, что это не выглядит так, что ты просто ударил и она упала?"

"– А вот тут и скрыта главная хитрость. Ею пользовались с начала строительства нашего флота, – рассмеялся Ян и указал на неприметный деревянный кубик. – На самом деле нужно убрать вот этот кубик. Тогда та балка станет нестабильной, обычный удар взрослого человека по ней, и все поедет.

– И поэтому тут лежит кувалда? – Семен указал на кувалду, которая стояла прислоненная ручкой к механизму спуска корабля.

– А, это просто для вида. Я ей вмятину выравнивал, и вот решил оставить, – отмахнулся Ян. – Так народ смотрит на нее и думает: ну для того, чтобы это бить кувалдой, нужно спустить корабль.

Семен кивнул, Ян следил за своей речью, было заметно, но трогательная неправильность все равно показывала себя. И дело было не в акценте, говорил Плюснин без акцента, дело было в том, как он временами переставлял слова. Человек, у которого в семье говорили только на русском языке, так бы не заговорил. Но. Почти все, у кого были корни во враждебной советской идеологии аристократии, так или иначе воспитывались в семьях, где вторым языком был либо французский, либо модный с начала века немецкий.