Империя Греха

Я думаю, позвонить Дэну, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но к черту этого придурка. Я все еще обдумываю лучший способ отомстить ему за его сегодняшние намёки.

Кровь закипает при одной мысли о том, что он будет рядом с Анастасией. Если он пальцем тронет хоть один волосок на ее голове, я, наверное, брошу профессию адвоката и стану преступником.

Так что, нет, я не стану жаловаться, если он встретит своего создателя раньше, чем позже.

Кроме того, он точно не является причиной сжимания и разжимания моей груди или чертовой круговерти в сердце.

Я отказываюсь думать, почему я здесь, перед квартирой Анастасии, когда я должен быть на встрече, но я здесь.

Здесь.

И чувства обостряются до опасных высот.

Я никак не мог сосредоточиться на той встрече, когда моя грудная клетка вот-вот разорвется. Кроме моей семьи, есть еще только один человек, который может быть причиной такой реакции.

Я использую запасной ключ, который она дала мне некоторое время назад, и медленно открываю дверь. Почему-то мне кажется, что не стоит делать резких движений.

Замок немного кривой, и я замираю, но только на секунду, прежде чем шагнуть внутрь.

В квартире темно, тихо, что отличается от обычного, или, по крайней мере, с тех пор, как я стал приходить сюда на регулярной основе. В обычные вечера Анастасия либо негромко подпевает своим любимым песням, либо молча слушает их, печатая на ноутбуке. В любом случае, музыка будет звучать громко.

Ни одного из этих сценариев нет. Нет ни музыки, ни звуков печатания, которые я начинаю ассоциировать только с ней.

Дефектная тишина постепенно сменяется чем-то более грозным и зловещим. Словно кто-то роется в вещах.

Конечно, когда я подхожу к шкафу, я вижу, что она запихивает одежду в сумку, ее лицо раскраснелось, а движения спорадические.

Я нажимаю на включатель.

— Что ты делаешь?

Анастасия вскакивает, ее дикие глаза встречаются с моими. Сегодня на ней нет очков, и она выглядит такой юной и хрупкой, как роза, которую можно сломать одним прикосновением.

Ее грудь поднимается и опускается с тяжелыми вдохами, которые она, кажется, не может контролировать.

— Нокс.

Мое имя — это призрачный шепот на ее губах, звук, который она, кажется, не может контролировать.

Она прочищает горло.

— Разве ты не должен быть на встрече?

— Она закончилась.

Она сглатывает несколько раз подряд, ее короткие ногти впиваются в ремешок сумки.

— Прочь.

— Куда?

— Просто куда-нибудь подальше. Я ухожу.

Чувство обреченности, возникшее ранее, врезается в мою грудную клетку, и слепое чувство гнева распространяется по всему кровотоку.

— Как будто, блядь, ты уйдёшь.

— Ты не можешь говорить мне, что делать.