Империя Греха

— слеза скатывается по ее щеке. — Отпусти меня.

— Нет.

— Почему? Какого черта ты продолжаешь держаться за меня?

— Потому что я еще не закончил с тобой.

И, вероятно, никогда не закончу. Но я не произношу эту мысль вслух, чтобы не вывести ее из себя так же быстро, как она пускает корни внутри меня.

— А что, если я закончу с тобой?

— Сначала ты должна понять это в первую очередь, и даже если ты закончила, я снова тебя завоюю.

— Даже если я причиню тебе боль?

— Даже если ты причинишь мне боль.

— Ты не должен так говорить.

Слезы бесконтрольно пропитывают ее щеки.

— Тогда что я должен сказать?

— Что ты не позволишь ни мне, ни кому-либо причинить тебе боль.

— Не позволю.

Она сглатывает.

— Обещай.

— Обещаю. Я также обещаю, что никто не причинит тебе вреда под моим присмотром.

Ее губы размыкаются, затем она сглатывает.

— Я никогда не просила твоей защиты.

— Ты получишь ее в любом случае. — я отпускаю ее горло. — А теперь продолжай собираться, потому что ты уезжаешь со мной.

— Ч-что?

— Я не оставлю тебя в доме, в который кто-то вломился, Анастасия. Со мной ты будешь в большей безопасности.

— Но...

— Никаких «но».

— Ты... не обязан делать это для меня.

— Кто сказал, что это только для тебя? Я смогу трахать тебя в любое время, когда захочу, так что у меня тоже есть преимущества.

Она слегка улыбается сквозь слезы, хотя улыбка грустная, хотя страх еще не совсем прошел. Но я сделаю так, чтобы он исчез, если это будет последнее, что я сделаю.

Потому что Анастасия моя, а я защищаю то, что принадлежит мне.

Глава 27

Анастасия

Когда Нокс сказал, что я поеду с ним, я знала, что он отвезет меня в свою квартиру.

Он часто предлагал мне нанести ему визит, но я всегда меняла тему.

Почему?

Потому что это слишком, слишком интимно, и я не смогу сохранить дистанцию, которую бесплодно пыталась поддерживать, между нами.

А теперь все еще ухудшилось.

Это опасно.

Смертельно.

Для его жизни, не для моей. Несмотря ни на что, я все еще дочь Пахана, я все еще ценна, так или иначе.

Я одна из них. Мафиози, которых я часто называла пиратами, потому что как только они появились в моей жизни, моя детская фантазия быть лесной феей подходила к концу.

Нокс посторонний, причем враждебный, и Адриан без колебаний устранил бы его со своего пути.

От образов, проносящихся в сознании, у меня заболел живот, и мне пришлось положить на него руку, чтобы меня не стошнило.

Но сколько бы я ни умоляла Нокса позволить мне остаться в квартире, это ничего не изменило. Он просто перекинул меня через плечо, взял мою сумку и чехол для ноутбука, а затем понес меня к своей машине.