Империя ненависти

— Нет, — пролепетала я. — Скажи мне.

Он опускает свой лоб на мой, ненадолго закрывая глаза, прежде чем они застигают меня в шоке чистой интенсивности.

— Ты единственная девушка, которую я хотел с отчаянием, граничащим как с удовольствием, так и с болью. Единственная девушка, которая сводит меня с ума, но от которой я все равно не могу отвести взгляд. Моя привязанность к тебе заставила меня возненавидеть всех блондинок, потому что они напоминали мне о тебе. Брюнетки не в моем вкусе, Персик. А ты да. И знаешь, что, твое условие, что мы должны быть единственными друг у друга чертовски бесполезное. С тех пор как ты вернулась в мою жизнь, я не могу видеть другую девушку, не говоря уже о том, чтобы трахать ее. Это ты. Только ты.

Можно ли получить сердечный приступ от счастья?

Возможно ли свободное падение глубже, чем я уже?

Все слова, которые он только что сказал, эхом крутятся в голове, вызывая головокружение, дезориентацию, и я на пути к девятому облаку.

Я не думала, что могу получить кайф от одних только слов.

Не любых слов.

А слов Дэниела.

Я облизываю пересохшие губы.

— Тогда… почему ты так настойчиво отказывался быть эксклюзивным?

Его большой палец гладит мою щеку взад-вперед, как ритм успокаивающей колыбельной.

— Я хотел оттолкнуть тебя, доказать себе, что ты ничего не значишь.

— И что из этого вышло?

— Ужасный ужас, и перестань так улыбаться, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя как животное.

Моя ухмылка расширяется.

— Можешь. Если это ты, я готова на все.

Из него вырывается рычание.

— Ты убиваешь меня, Персик.

— Не больше, чем ты убивал меня все это время. — я встаю на цыпочки, хватаю его рубашку и шепчу свой самый сокровенный секрет. — Ты первый, кто заставил меня вновь наслаждаться сексом после того, что случилось.

Он физически вздрагивает от этого, будто я дала ему пощечину.

— Правда?

— Да. Я признаю, что в начале, иногда мне казалось, что это слишком, поэтому у меня были приступы паники.

Дэниел смотрит мне в глаза, его лицо искажено болью.

— Я причинил тебе боль? Даже ненамеренно?

Я качаю головой.

— Ты всегда заботился обо мне и ставил меня на первое место. Разве ты не заметил, что со временем мне стало приятнее прикасаться к тебе? Уверена, что станет еще лучше, если мы продолжим в том же духе.

Когда я снова встаю, Дэниел стонет, и вскоре после этого я присоединяюсь к нему, когда его губы вновь захватывают мои.

Он поднимает меня на своих сильных руках, вырывая мир из-под ног. Я стону, улыбаюсь и смеюсь ему в губы, пока он несет меня вверх по лестнице, будто я ничего не вешу.

Я не знаю, куда он меня несет, и мне все равно.

Я могу целовать Дэниела всю жизнь и не заскучать. У него вкус алкоголя, персикового аромата леденца и отчаяния.

У него такой же вкус, как у моих любимых вещей.