Империя ненависти

Моя спина касается чего-то мягкого, матраса. Мы в его спальне, я знаю, потому что смотритель дома сказал мне об этом во время экскурсии, на которой я настояла, пока ждала возвращения Дэниела.

Лондон напугал меня. Лондон был полон фальшивых фасадов, разбитых мечтаний и необратимых травм.

Но не тогда, когда он в нем.

Теперь он волнует меня. Мне хочется вернуться в то время, когда главным событием моего дня было препирательство с ним.

Я хотела бы сказать ему: «Ты неудачник, значит, ты единственный человек, который меня раздражает».

Отвали — означало подойди ближе.

Я тебя ненавижу — значит, ты мне нравишься, я скучаю по тебе, я люблю тебя.

Все еще целуя меня, он отбрасывает мою шаль и пробирается рукой мне за спину, разрывая платье.

Потом на пол падает платье, а за ним лифчик и трусики. Я полностью обнажена перед его свирепыми глазами, но это не вызывает даже намека на приступ паники.

В моей груди происходит другая атака. Сердце. Жизнь."

"А то, как он смотрит на меня? Это не что иное, как вожделение и страсть. Я чувствую себя глупо, думая, что я его оттолкну, что он не захочет прикоснуться ко мне.

Дэниел практически распахивает рубашку, обнажая мускулистый пресс и гладкую грудь.

Этот красивый мужчина мой.

Полностью мой.

И он закрывает эту мысль, когда его губы находят мой сосок. Он сосет тугой бутон между зубами, пока я не начинаю извиваться и выгибаться на кровати в поисках большего.

— Ох, Дэн…

Он медленно поднимает голову, упираясь подбородком в мягкую плоть моей груди.

— Повтори. Мое имя.

— Дэн…

— Скажи, что ты хочешь меня, Персик.

— Я хочу тебя. Всегда хотела.

— Блядь. — он скользит пальцами вниз по моему животу и к теплому месту между ног. — Ты вся мокрая, детка.

Я сжимаю губы, не в силах произнести ни слова. Да мне и не нужно. Он доводит меня до оргазма в течение нескольких минут, его пальцы искусно работают с моим ядром и клитором. Он словно знает нужные места, которые сводят меня с ума.

Пока я еще прихожу в себя, Дэниел снимает брюки и трусы-боксеры. Закидывает мои ноги себе на плечи и медленно входит, но так глубоко, задевая приятную точку.

Оргазм растягивается, пока он трахает меня нежно, не торопясь, заполняя меня полностью, прежде чем двигаться.

Мои вздохи и стоны наполняют воздух, так как ритм изводит меня. Это так похоже на то, как он трахал меня в ту ночь одиннадцать лет назад.

После первых жестких и беспощадных, он не торопился, брал меня медленно, смакуя, а я, глупая, думала, что он занимается со мной любовью.

Похоже, я и сейчас глупа, потому что не могу выкинуть этот образ из головы.

Это слово.

Это ощущение.

Мое сердце взлетает, а тело оживает после стольких лет бездействия.