Императрица Мария. Восставшая из могилы

Он землю рыть будет, чтобы мне угодить!

– Машка, я начну тебя ревновать!

– Глупый! Лучше помассируй мне пальцы на ногах.

– Ты же сидела!

– Сидела. Туфли чуть-чуть малы.

– Господи, давай ножки."

"Через несколько минут Александра Александровна Теглева хотела зайти к Маше, но увидела неплотно закрытую дверь и услышала тихий Машин голос из-за нее. Стараясь не шуметь, она подошла к двери и, краснея от стыда за свое любопытство, заглянула в щелку. Маша сидела на диване без туфель, рядом валялись смятые чулки. Николай, сидя на полу возле ее ног, разминал руками пальцы на ее ногах, поочередно целуя их.

А Маша смотрела на него своими огромными синими глазами, и по ее щекам текли слезы. Она была счастлива.

Александра Александровна плотно закрыла дверь и прижалась к ней спиной, как бы закрывая от всего мира свою девочку. Чтобы никто не мог ей помешать наслаждаться этими минутами покоя, любви и счастья.

XIV

Следующий день начался с неожиданного визита. Вскоре после завтрака в номер заглянул поручик Шереметьевский. По просьбе Николая он патрулировал коридор, встречая возможных гостей еще у лестницы.

– Тут полковник английский, – шепнул он Николаю, – просит принять.

– Мария Николаевна, – Николай повернулся к великой княжне, – к вам полковник Уорд.

«Откуда он знает фамилию полковника?» – подумала Теглева.

На Маше в этот момент были серая прямая юбка и белоснежная блузка с отложным воротником. В нечто подобном Николай помнил ее на фотографиях. В этом наряде Маша была ослепительно хороша даже со своей слишком короткой прической.

Полковник Уорд оказался высоким мужчиной с чисто английскими пушистыми усами и безукоризненными манерами британского джентльмена.

Отдав честь, он представился:

– Ваше высочество, разрешите представиться – полковник Джон Уорд, командир двадцать пятого батальона Мидлсексского полка.

Полковник держался подчеркнуто невозмутимо, но было видно, что красота великой княжны стала для него неожиданностью. Знаток манер не обнаружил в ее поведении ни одной помарки.

«Да, царская дочь, несомненно!» – подумал полковник.

Он в почтительной и вежливой форме высказал как соболезнования в связи со смертью семьи великой княжны, особенно подчеркнув, что это была семья монарха, так и радость в связи с ее чудесным спасением.

Он сообщил, что соответствующая телеграмма уже отправлена во Владивосток для передачи далее в Лондон, дабы уведомить его величество короля Георга V как о смерти его двоюродного брата, так и о спасении его племянницы.

Николай, не подававший виду, что понимает по-английски, испугался, что при этих словах Маша вспомнит, что Георг V отказался принять семью своего свергнутого двоюродного брата, обрекая ее тем самым на смерть, и выскажется по этому поводу.