Императрица Мария. Восставшая из могилы

Как вы думаете: если платить солдатам золотом, они охотнее будут воевать?

– Так вы хотите фактически нанять корпус?

– Ну что-то вроде того!

В ответ Гайда только развел руками.

– Кстати, о командире, – воскликнул он. – Я убежден, что генерал Сыровы будет против ваших планов, Мари!

– А если заменить его?

– Это непросто, да и кем?

– Я знаю одного генерала. Молод, обаятелен, решителен и смел. Да вы с ним хорошо знакомы.

– И кто же это? – растерянно спросил молодой чех.

– Радола Гайда!

Гайда, как мог, старался скрыть свое замешательство, но это ему удавалось плохо.

Сейчас молодому генералу было сделано недвусмысленное предложение, от которого он не мог отказаться. И он не отказался.

– Ваше высочество, – он вновь титуловал ее, и вновь великая княжна не поправила генерала, – я готов принять ваше предложение, но должен честно признаться, что мой командный опыт невелик. По сути, я за три-четыре месяца стал из капитана генералом.

– Это не беда, – спокойно возразила великая княжна. – Вам можно подобрать опытного начальника штаба, Дитерихса например. Главное, что вы, Радола, можете зажечь солдат, увлечь их.

Насколько я знаю, вы очень популярны среди чехословацких легионеров.

– Когда нужно быть готовым?

– Корпус – к весне, а к смене командования, – великая княжна на секунду задумалась, – скоро, через несколько дней.

«Значит, все свершится где-то через неделю», – подумал Гайда.

– Я рада, что мы поняли друг друга, Радола! – Она протянула ему руку.

Целуя ее теплые красивые пальчики, Гайда подумал, что теперь понимает русских офицеров: этой девушке просто приятно подчиняться.

– На будущее, – улыбаясь, шепнула ему великая княжна, – мой титул – ваше императорское высочество.

Я царская дочь, а не племянница.

После ухода Гайды Маша обессиленно обмякла в кресле. В дверь вновь заглянул Николай и, увидев ее состояние, проскользнул в комнату.

– Коленька, я так устала! Они меня вконец измотали! Особенно Гайда!

– Да? Он ушел такой окрыленный!

– Я предложила ему возглавить Чехословацкий корпус.

Николай изумленно смотрел на нее. Ни подсказать, ни посоветовать что-либо для этих бесед он не мог. Ситуация была непредсказуема, и все его послезнание ничего уже не значило.

И если о Колчаке он довольно много рассказывал Маше, то о Гайде вспомнил только биографическую справку и кое-что о его будущем. Получается, что все это как-то трансформировалось в Машином мозгу, наложилось на ее понимание текущего момента и вылилось вот в такое решение.

– И он согласился?

– Конечно! Он авантюрист по характеру, довольно высокого о себе мнения, и я ему нравлюсь. Ты ведь сам говорил, что красота – это страшная сила.