Императрица Мария. Восставшая из могилы

Мол, Романовы не должны участвовать в Гражданской войне!

– Интересная точка зрения, – усмехнулся архиепископ, – нагадили – и в кусты! Извините, Мария Николаевна, к вам это, разумеется, не относится. К единственной, пожалуй.

Архиепископ задумался, нахмурив брови, а затем, разведя руками, произнес:

– Мне кажется, что полное самоустранение членов императорской семьи мужского пола от участия в политической жизни России если и не лишает их права претендовать на престол, то дает такое право и женщинам, в частности Марии Николаевне как единственной уцелевшей наследнице последнего императора.

– Но ведь они смогут впоследствии оспорить мое решение, – возразила великая княжна.

– Могут, – согласился архиепископ, – юридически могут. И тут уже многое будет зависеть от тебя, дочь моя, от той поддержки, которую ты сможешь получить у народа. Если народ не захочет, то и свергнуть тебя никто не сможет.

– Вашими бы устами… – вздохнула Маша.

– При чем здесь мои уста? Это объективная реальность, которой вы следуете уже сейчас. Я внимательно слежу за твоими действиями, дочь моя. Да-да, не удивляйтесь! И осведомители у меня есть, и многие из тех, с кем ты общалась в последнее время, идут ко мне исповедоваться.

Скажите, встречи преимущественно с военными – это случайность или вы так планировали?

– Планировали, – ответил Николай. – Первую скрипку в Омске, да и вообще в Сибири, сейчас играют военные. Гражданская администрация, та же Директория, власть имеет чисто формально, до тех пор, пока ей позволяют ее иметь.

– Верно подмечено, – усмехнулся отец Сильвестр, – и действуете вы правильно. А вот объясните мне, почему сейчас для вас столь необходима поддержка офицерства и казачества, а остальными можно и пренебречь?

– Пока пренебречь, – поправил архиепископа Николай, – а остальное все просто; я думаю, вы это отлично знаете.

Рабочего класса в Сибири и на Дальнем Востоке практически нет, так, крохи. Крестьянство – зажиточные старожилы, народ степенный, обстоятельный, религиозный и патриархальный, одно слово – чалдоны. Резких телодвижений они не любят, в том числе и смену власти. Большевики им по барабану – земля у них есть. Главное, их не трогать. Вот и выходит, что наиболее активная часть населения – это бежавшее от большевиков и выступившее против них офицерство и казачество, еще более зажиточная, чем старожилы, часть населения Сибири, которая законно опасается за свои привилегии и землю. Наиболее проблемная часть населения – переселенцы-новоселы, особенно последней волны, приехавшие в шестнадцатом-семнадцатом годах и не получившие никакой земли. Вот они-то – питательная среда для большевистской пропаганды, за них еще надо будет бороться.