Императрица Мария. Восставшая из могилы

Значица так, с царевной все ладом, хоть щас под венец.

Маша густо покраснела, а Катюха, не удержавшись, прыснула. Мать молча посмотрела сыну в глаза и тяжело вздохнула.

– Гости были на деревне давеча. Ахвицера. Поручик наш, Шереметьевский, и еще один постарше.

– Чего хотели? – спросил Николай, отводя глаза от материного взгляда. – Опять вещи искали?

Он не сказал чьи, полагая, что это и так понятно.

– Тебя они искали, – ответила мать. – Поручик по секрету баял, что бумага есть, где все пособники большаков прописаны, и ты тама есть.

– За что? – вскинулась Маша.

– За то, царевна-красавица, что царя, батюшку твово, охранял, царствие ему небесное. Вся охрана у них прописана, и всех велено имать. Ахвицера шибко злы на большаков за царя, лютуют.

– Что же делать? – растерянно спросила Маша.

Николай молчал.

– Сидеть вам здеся надо. Может, утихнет все. Тебе-то, царевна-красавица, ниче не сделат, а Кольша у меня один.

– У меня тоже, – прошептала Маша, подняв на нее глаза.

VI

Пелагея Кузьминична сняла с Маши мерки, пояснив, что Катюхины вещи ей не подойдут, и шмутки (так она сказала) надо будет поискать по деревне или пошить новые.

Потянулись сентябрьские дни, поначалу довольно теплые, что позволяло влюбленным проводить время на берегу Шитовского Истока. Предаваться любовным утехам, как это как-то назвал Николай, вызвав приступ ужаса и осуждения таким определением у Маши, в избушке было уже нельзя из-за присутствия Катюхи.

– Кольша, а Маша, часом, не в тяжести?

Николай растерялся. Это обстоятельство он как-то упустил из виду. Беременность Маши была бы сейчас совсем некстати. Больше того, она разрушала всё, все его замыслы.

Увидев, как побледнел брат, Катюха хихикнула:

– Что, братик, спужалси? Как кувыркаться каждый день, так то да, а как покумекать, че с того с девкой станется, то вам, мужикам, недосуг? Ты ж первый у нее, Кольша! – Сестра легонько постучала брата по лбу согнутым пальцем.

– Так есть че? – спросил Николай.

– Нет, – буркнула Катюха, – она вона с утра клюкву пошла давить.

Николай, не понимая, уставился на сестру, а потом сообразил, что у Маши начались месячные.

Озадаченный, он решил сразу поговорить на эту тему с Машей, но не учел женской физиологии. Маша внезапно разозлилась, и они поссорились – едва ли не первый раз за все время.