Ювелир с улицы Капуцинов

Я благодарен за то, что вы передали привет и письмо от моего племянника, но, к сожалению, дела…

Он приподнялся, давая понять, что разговор окончен.

— Минуточку, господин Кремер, — твердо ска­зал Гер­ман Шпехт. Уголки губ у него опустились, лицо приобрело уп­ря­мое выражение. — Я пришел к вам не затем, чтобы об­суж­дать характер и поведение вашего племянника. Меня привели дела. Я ювелир и хотел бы…"

"— Ювелир?.. — состроил гримасу Кремер. — Я не люб­лю шантажа и в случае чего могу вызвать полицию. Мне из­вест­ны все ювелиры Германии, но Германа Шпехта среди них не припоминаю.

— И все-таки он существует, — весело сказал Петро. Он ре­шил идти напролом. — Хотите вы того или нет, а существует и, надеюсь, всегда будет процветать!

— Но при чем тут я? — сухо спросил старик.

— Дело в том, что я решил установить с вами деловой контакт, — ответил Петро. — Вы меня устраиваете, господин Кремер. Вернее, не вы, а безупречная репутация вашей фирмы.

Лицо Кремера налилось кровью. Он хватал воздух раскрытым ртом, вытаращив глаза на гостя. На­конец овладел собою и сказал с иронической благожелательностью:

— Вы либо идиот, либо неопытный жулик.

Идите, я не стану вызывать полицию…

Вместо ответа Петро вытащил из кармана коробочку и раскрыл ее перед самым носом Кремера.

Удар был рассчитан точно. Ювелир зажмурился, как от яркого света. Длинными бескровными пальцами схватил коробочку и чуть ли не ткнулся в нее но­сом. Не глядя, нащупал в ящике лупу и долго разглядывал небольшой камешек, поблескивавший на черном бархате. Нос у старика заострился, костлявые, царапающие пальцы дрожали, и весь он был похож на ястреба, который сейчас вцепится острыми когтями в жертву и примется клевать и рвать ее на части.

Наконец, сделав усилие, оторвался от бриллианта и поднял глаза на Петра. Вытер проступившую слезу белоснежным платком, закрыл коробочку и пододвинул ее к посетителю.

— Возьмите и больше никому не показывайте, — сказал равнодушно. — Краденое не покупаю…

Слова эти больно хлестнули Кирилюка, но он сдержался.

“О-о! — подумал Петро с уважением о хозяине. — А ты стреляный воробей!”

Медленно запрятал коробочку, вздохнул и поднялся.

— Что ж, я думал, мы найдем общий язык, господин Кремер, — произнес Петро спокойно.

— Жаль… Мое почтение! — повернулся и направился к дверям, почти не сомневаясь, что ювелир сейчас остановит его, что все это игра, точно рассчитанная на несколько ходов вперед; партнер у него серьезный, и сейчас трудно предопределить результат поединка.

— Минуточку, господин Шпехт, — услышал Петро, берясь за ручку двери, — а чем вы можете доказать, что бриллиант принадлежит вам?

Петро усмехнулся: первый ход сделан правильно! Если бы он вскипел, заспорил — проиграл бы.